Дед Гасанов тоже порадовал – лежал, сверкал глазами, внятно отвечал на вопросы, держал давление и (ох уж эта неистребимая южная мужественность!) косил глазами на круглые и не очень попы шнырявших мимо него медсестер – как самый тяжелый и непонятный Гасанов лежал возле входа в зал, прямо напротив поста. Вставать, правда, не вставал – при попытке сесть в постели сразу же заваливался набок.

– Коля, позвони в отделение и поинтересуйся, не лежали ли в одной палате с ним гипертоники? – шепнула Ольга доктору Башилову, толковому, правда, слегка тормознутому, но зато никогда не паникующему.

– Думаешь? – понял ход ее мыслей Башилов.

– Подозреваю.

Если больной ни с того ни с сего «роняет» давление, то не следует упускать из внимания и такую возможность, как ошибка медсестры при раздаче лекарств. В хирургическом отделении, где деду Гасанову вырезали желчный пузырь, медсестры прежде всего отличались внешними, а не умственным данными. Заведующий отделением любил «снять усталость», запершись в кабинете с кем-нибудь из персонала, оттого и персонал набирал соответствующий – смазливый и уступчивый.

Ольга уже отдавала распоряжения сестрам возле поста, когда из ординаторской вернулся Башилов. В ответ на ее вопрошающий взгляд он молча кивнул, лежали, мол, гипертоники в одной палате с нашим дедушкой.

– Будем иметь это в виду, а пока что исключаем все возможные причины коллапса, – сказала Ольга. – И до завтра как минимум держим у себя. Не исключено, что я сегодня задержусь и займусь им сама. Когда придет невропатолог, разыщи меня, пожалуйста.

– Хорошо.

– Бери «переводные» истории, и пойдем ко мне...

Не дожидаясь ответа, Ольга вышла в коридор. Братьев Гасановых не было видно, наверное, пошли курить.

В кабинете Ольга отмахнулась от историй, принесенных Башиловым, мол, это всего лишь предлог, и сказала:

– Обзвони тихонечко кого можно на «скорой», можешь прямо из моего кабинета, и попроси везти к нам все перспективное в плане почки...

Башилов был своим, тем, кто при делах. Он много лет совмещал работу в стационаре с разъездами на «скорой помощи», и знакомых у него там было изрядно.

– Я из машины лучше обзвоню, отпустишь?

– Какой разговор? Иди.

Башилов ушел переобуваться. Ольга заглянула в зал, убедилась в том, что второй дежурный врач на месте, и отправилась в урологию за коньяком. Там, в кабинете Гольдмана, ее разыскали из приемного отделения и попросили срочно спуститься.

– Так уж и быть, я сам отнесу коньяк в администрацию и передам тебе прямо там, – сжалился Марк Самуилович. – Мне же тоже идти поздравлять. Короче – позвоню, как пойду.

– Сколько я тебе должна? – спросила Ольга.

– Я еще не решил, чем с тебя взять, – ответил заведующий урологией. – Хотя, признаюсь, больше всего хочется натурой.

– Ловлю на слове... – рассмеялась Ольга и ушла в приемное.

Пока шла, думала – а вдруг привезли что-то путное? – хотя по идее все путное, пригодное в доноры, должны были везти прямиком в реанимацию, минуя приемное. Напрасно раскатала губы – в приемном ее ждала семидесятилетняя гипертоничка с кризом.

– Вы что, белены объелись, дергать меня попусту?! Или, по-вашему, гиперкриз является показанием для госпитализации в реанимацию?! – наорала Ольга на молоденькую докторшу, имя которой ее совершенно не интересовало. Да потом врачи в приемном менялись так часто, что запоминать как их зовут, было бессмысленно. Один только Кочергин никуда не уходил, возможно потому, что ему просто некуда было идти.

– Она отключалась... – лепетала дура.

– Мозги ваши отключались! – осадила ее Ольга.

Надо же – оправдываться вздумала! Да твое цыплячье дело – слушать и помалкивать, когда старшие говорят.

Старуха, из-за которой разгорелся скандал, тихо сидела на кушетке и с огромным интересом наблюдала происходящее. Будет о чем рассказать и в отделении, и дома.

На шум прибежал заведующий приемным отделением Константин Александрович. Послушал с минуту и ушел, хорошо зная по собственному опыту, что лишние зрители и участники только раззадоривают Морозову.

Закончив разъяснительную работу, Ольга вернулась к себе в отделение, где в обычной рутинной суете просидела до часу. Затем созвонилась с Гольдманом и побежала в административный корпус. Цветами заморачиваться не стала – решила, что хватит с главного и хорошей бутылки. Отстояла небольшую очередь из поздравляющих, произнесла заранее заготовленный спич, чмокнула главного в щеку и вернулась к себе.

Только успела пообедать, если два яблока и баночку йогурта можно назвать обедом, как за дверью прогрохотала каталка и почти сразу же в кабинет ворвалась медсестра Кузнецова.

– Вас срочно просят в зал! – выдохнула она и тут же умчалась обратно.

Причину та не сообщила, но и так было ясно – кого-то привезли.

Действительно – привезли. И не кого-то, а, кажется, кого надо.

– Неизвестный без документов, наезд, закрытая чээмтэ[14], – доложил Башилов. – Взят на углу Печкальского и Бабасова.

– Состояние крайне тяжелое, – добавил врач «скорой».

– Перекладываем! – в четыре руки, осторожно, так, чтобы не выскочила трубка «системы» (в просторечии – капельницы), соединенная с подключичным катетером, раздетого до трусов мужчину переложили на кровать.

– Вещи будете сверять? – спросил молодой фельдшер, протягивая Башилову пластиковый пакет с вещами.

– Вы что-то брали? – спросил Башилов, подключая пациента к монитору. – Таня, бегом невропатолога мне сюда!

– Нет, конечно. – Фельдшер слегка оскорбился.

– Ну и ладно, – ответил Башилов, подсоединяя к эндотрахеальной трубке, торчавшей изо рта пациента, гофрированную трубку аппарата для искусственной вентиляции легких. – Сейчас автограф дам, минуточку...

– Николай Захарович, я распишусь, – сказала Ольга, проверила, правильно ли заполнен сопроводительный лист, и расписалась в карте вызова. – Милиции не было, я так понимаю?

– На месте – нет, – ответил врач. – Мы его по пути на подстанцию подобрали, сначала думали – пьяный, а когда осмотрели...

– Там еще осколки были на асфальте, явно от битой фары, – добавил фельдшер.

– Люда, звони в милицию, – распорядилась Ольга и сказала бригаде: – Спасибо, можете ехать.

– За что спасибо? – улыбнулся врач, берясь за каталку.

– За работу. Раздели, осмотрели, катетер поставили, трубку. Другие бы зашвырнули в машину – что возиться, больница в двух шагах, и привезли бы, ничего не сделав.

– Не скромничай, Юр! – вставил Башилов. – Хвалят – гордись.

«Дыхательный» аппарат он настроил на «добровольнопринудительный режим» – пока пациент дышит сам – аппарат бездействует, как только пациент перестает регулярно вдыхать и выдыхать – аппарат начинает дышать за него.

Час ушел на обычную и привычную возню с тяжелыми больными: поддержание жизненно важных функций, попытки стабилизировать состояние и параллельно – обследование. Еще не зная группы крови пациента, Ольга попросила лабораторию бросить все и провести срочные анализы на ВИЧ-инфекцию, сифилис и гепатиты.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату