пошел навстречу:

— А-а… Наш бывший сотрудник. Решили проведать?

Ипполит поддержал его улыбку. Мелькнула мысль о дальнем прицеле слов «бывший сотрудник», в подтексте это сочетание обязывало не касаться обсерваторских дел…

«Вывел с танцплощадки», — подумал Ипполит и произнес:

— Бывший?! Я еще не успел побывать в отделе кадров.

Весенин развел руками. Он легко взял Ипполита за плечи и подвел к бесконечному, как взлетная площадка, столу.

Усадив Ипполита в кресло, Весенин присел на угол стола и скрестил на груди руки.

Ипполит смотрел на Весенина снизу вверх. Неудобное положение — появляется чувство просителя. Это Ипполита не устраивало. Он приподнялся и устроился на мягком подлокотнике кресла. Глаза Ипполита оказались на уровне глаз Весенина. Теперь они были на равных.

— Меня не устраивает ваша резолюция, Орест Сергеевич…

Брови Весенина удивленно поползли вверх большими ржавыми дугами.

— В заявлении ясная мотивировка — «не согласен с антинаучной обстановкой в отделе радиоастрономии». А в резолюции — уволить по собственному желанию.

Ржавые дуги выпрямились и сползли. Весенин добродушно рассмеялся:

— К сожалению, Ипполит Игоревич, я не знаю статьи гражданского кодекса, отвечающей вашей мотивировке.

— Действительно, забавно. Важная гражданская тема не имеет статьи в гражданском кодексе. Парадокс.

— Не дошли руки, не дошли руки. И как же вы хотите, чтобы я изменил резолюцию? — искренне произнес Весенин.

— Не знаю. Вероятно — оформить уход в связи с несогласием с антинаучной обстановкой в отделе.

— Чудак, господи, какой вы непосредственный чудак, — вновь рассмеялся Весенин, с детским любопытством разглядывая бледное лицо Ипполита. Внезапно его смех прекратился. Булькнул где-то на середине и замер. — Слушайте, Горшенин, говорят, вы способный человек, но, простите, ума я что-то в вас не вижу. Желаете сохранить хорошую мину при плохой игре?! Уверяю вас, переход к Ковалевскому можно было устроить без подобного документа. — Весенин ткнул пальцем в заявление. — И без того брожения, что вы пытались устроить в Ученом совете. Это по меньшей мере некрасиво. — Весенин соскочил со стола. — Уважая ваши способности, я остановился на этой резолюции. Иначе…

— Что иначе?! — выкрикнул Ипполит.

— Иначе я б привлек вас за клевету. Через суд.

— Вы видите клевету в «антинаучной обстановке»?

— Если угодно. Обливать отдел, где занимаются серьезными научными вопросами, где руководит отделом весьма уважаемый ученый… Почему вы раньше молчали? Выжидали тепленького местечка у Ковалевского? Или раньше вас устраивали и наш проект, и наши масштабы? В чем заключается антинаучная обстановка? В чем?!

Тяжелая дверь-стена приоткрылась с липким шуршанием. В кожаной щели появилась испуганная голова референта.

— Почему вы пропускаете ко мне посторонних?! — крикнул Весенин.

— Я вышла… на минуточку… — жалобно произнесла референт, умоляюще глядя на Ипполита. — Может быть, уйдете, Ипполит Игоревич, вы ведь уволились.

— Я еще не был в отделе кадров, — жестко произнес Ипполит и сел в кресло.

— Идите, — бросил Весенин референту. Затем достал пенсне и посадил на толстый белый нос. — Так чем могу служить? — сдерживая голос, произнес Весенин, но пальцы его рук дрожали над глянцевой полировкой стола.

Мысли Ипполита спутались. Он попытался уложить их в стройный ряд. Но ничего не получалось…

— Да, раньше я занимался проектом Киреева. И дело вовсе не в Ковалевском… Я даже не знаю — буду ли я работать у Ковалевского или в другом месте…

— Короче! — приказал Весенин.

Ипполит замолчал. Он чувствовал, что говорит не то. Какую-то ерунду. Лепет. А может быть, уйти? Он посмотрел на дверь.

— Говорите, Ипполит Игоревич, я слушаю вас, — спокойно произнес Весенин. И даже доброжелательно.

Ипполит удивленно взглянул на директора. Но анализировать было некогда.

— За время проектирования и внедрения проекта идея Киреева технически отстала. Если в прошлом этот инструмент можно было строить и мы этого добивались, то теперь заниматься им — пустое дело… Памятник на песке.

— Значит, ваш проект целиком связан с несогласием, — произнес Весенин. — И это вы называете, как я понял, антинаучной обстановкой?

Ипполит вскочил с кресла и подошел к столику с графином.

Вода слегка вздрагивала от его движений.

Но так и не напился. Передумал и поставил стакан.

— Вы слышали, Орест Сергеевич, о работах Родионова в области…

— Слышал. И знаю, — перебил Весенин, — слава богу, не первый год. Пора бы и кончить.

— Это исследование, Орест Сергеевич, а не ремонт сарая, — резко проговорил Ипполит.

— Всякое исследование надо соизмерять с возможностями исследователя, — сухо ответил Весенин. Видно, он дал себе слово больше не срываться. — А возможности Родионова весьма относительны.

До сознания Ипполита донесся пунктирный прерывистый звон. Он отодвинул стакан от графина. Дребезжание прекратилось.

— Говорить так о работе Родионова — значит не только не понимать перспектив теоретической радиоастрономии, но и, простите, мало что понимать в современной радиоастрономии…

Весенин медленно поднялся из-за стола, опираясь на сильные руки. Лицо его стало багровым.

— Родионов, Родионов! — тихо произнес Ипполит. — Это удача, когда в обсерватории есть такой сотрудник.

— Мне не нравится ваш стиль разговора, Горшенин, — тяжело произнес Весенин.

— А-а… Не в стиле дело, — горестно проговорил Ипполит. — Мы все смешны перед истиной. Со своим честолюбием, ревностью, страстишками. Истина — выше нас. И если хватит ума это понять, то считайте, что вам крупно повезло в главном… Я это понял…

Голос Ипполита звучал глухо. Казалось, он думает вслух. И любое наставление выглядело бы сейчас нелепым и смешным.

Весенин это понял. Он был смущен искренностью тона Ипполита. И подавлен. Непонятно чем. Вероятно, слова Ипполита вызвали в нем какие-то глубокие ассоциации. Он не мог разобраться сейчас, в эту минуту… Да и понимает ли Ипполит, что работа Вадима опровергает исследование не только Киреева, но и самого Ипполита?

— О нем довольно посредственного мнения авторитетные специалисты, — пробормотал Весенин.

— О ком? О Димке?! — встрепенулся Ипполит. — Ну кто? Кто? Если эти авторитеты хоть немного смыслят в…

— Киреев, — вырвалось у Весенина.

Ипполит отступил на шаг. Невероятно. Чтоб Киреев? Но в следующее мгновенье он все понял. Словно при вспышке магния. Да, конечно, Кирееву надо смять Вадима в глазах начальства. Отрезать путь в том случае, если Родионов вздумает защищать себя. И сделать его своим роботом. А это несложно, если принять во внимание характер Вадима…

А Весенин уже вышел из транса. Он стоял — высокий, прямой, строгий. В сером просторном костюме. Таком просторном, что казалось, в нем поместился бы не только Весенин, но и маленький полный

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату