Эскадра Филиппа, под командой Андреа Дориа, венецианская эскадра и эскадра, присланная папой, который специально для этого случая приказал выстроить или добыть 12 галер, соединились на острове Корфу, но, как это часто бывает, между предводителями возникли разногласия. Венецианские корабли были плохо вооружены, имели плохой экипаж; кроме того, никто не доверял венецианцам, которые и в самом деле втайне вели с султаном переговоры о мире. Вследствие всего этого большой флот союзников дошел только до Крита, и здесь, ничего не сделав, снова разделился и каждая эскадра ушла назад, к себе домой.
В начале лета следующего года, 25 мая 1571 г., наконец, был заключен в Риме формальный союз между папой Пием V, Филиппом II и Венецией, переговоры о котором начались еще 15 месяцев тому назад. Союзники обязались выставить флот из 200 галер и 100 транспортных судов и армию из 50000 человек пехоты (испанских, итальянских и немецких наемников) и 4500 кавалерии с соответствующей артиллерией; войну предполагалось вести не только против султана, но и против его вассальных государств – Алжира, Туниса и Триполи. Главнокомандующим был назначен дон-Хуан Австрийский.
Дон-Хуан обессмертил свое имя этим походом. Мы считаем уместным привести здесь его краткую биографию.
24 февраля 1545 года у незамужней дочери бюргера города Регенсбурга, по имени Варвара Бломберг, родился сын, которого император Карл V считал своим; во всяком случае, в наружности мальчика наблюдалось много немецкого: у него были голубые глаза, белокурые волосы, и по характеру он совершенно не походил на своего подозрительного, замкнутого испанца-отца. Ребенок вскоре был взят от матери, которую выдали замуж за знатного придворного, и передан благородному испанцу дону Квиадо, который до 5 лет воспитывал ребенка в Германии; затем он был тайно отвезен в Испанию, в одну деревню, находившуюся между Мадридом и Толедо, и отдан на воспитание одному бывшему придворному музыканту. Мальчик рос с деревенскими детьми, но когда ему исполнилось 9 лет, Карл V приказал дону Квиадо взять его в свой замок, где он получил хорошее воспитание; учился он, впрочем, с трудом, зато страстно увлекался рыцарскими упражнениями.
Три года спустя, когда Карл V удалился в монастырь в Эстремадуру, он назначил к себе гофмейстером дона Квиадо, чтобы иметь около себя пажом дон-Хуана, к которому он питал нежную любовь; однако, император до такой степени застыл в формах мертвого этикета и в постоянных интригах своей долгой жизни, что никогда не сказал Хуану ни одного ласкового слова и ни одним намеком не дал ему понять о существующем между ними родстве.
Только после смерти Карла V (21-го сентября 1558 г.) с тайны этой, составлявшей предмет постоянных пересудов при дворе, был, наконец, снят покров, при чем была устроена некоторая комедия, заключавшаяся в том, что 14-летний дон-Хуан встретился с королем на охоте в лесу близ Вальядолида; Филипп признал его за своего сводного брата, принадлежавшего к австрийскому дому, дал ему ранг, непосредственно следующий за его сверстником крон-принцем, несчастным дон-Карлосом, и дал ему имя «Австрийского».
Оба юноши впоследствии были отправлены в университет в Алкалу – король желал, чтобы дон-Хуан принял духовное звание, что, однако, совершенно не соответствовало его веселому, живому характеру. В 1565 году, когда турки стали сильно теснить Мальту, Филипп, по просьбе гроссмейстера ордена, приказал снарядить эскадру, и дон-Хуан, хотевший во что бы то ни стало попасть на нее, тайно скрылся из дома и верхом проехал половину Испании до Барселоны, чтобы там сесть на корабль; однако, на берегу его застал королевский приказ возвратиться обратно, что он и исполнил.
Три года спустя, в январе 1568 года, не имея еще 23 лет от роду, он получил звание
Он с горячей энергией занялся снаряжением и отправкой испанской эскадры. При этом к нему был приставлен старый осторожный советчик, и ему было приказано сперва отвезти из Барселоны в Геную двух австрийских эрцгерцогов. Наконец, 24-го августа он прибыл на сборный пункт флота, в Мессину. Флот собрался внушительный – эскадра, непосредственно подчиненная дон-Хуану состояла из 77 испанских, 6 мальтийских и 3 савойских галер, из 106 галер и 6 галеасов из Венеции, под командой генерал-капитана Себастьяна Вениеро, и, наконец, из 12 папских галер, под командой Антонио Колонна; всего таким образом, в боевую линию могло быть выставлено 210 кораблей, с экипажем около 80000 человек. Кроме того, было еще 70 более мелких судов и 24 транспорта.
Гребной флот времен битвы при Лепанто
Что касается материальной части тогдашних военных флотов, то на Средиземном море средством передвижения, как и в древности, оставались весла, а двигательной силой – мускульная сила человека, но в способе употребления весел была большая разница. В Средние века мы встречаем, только низкобортные суда с одним лишь рядом весел, т. е. древнюю триаконтеру (30-ти весельное судно) и пентеконтеру (50-ти весельное судно), которые употреблялись в качестве боевых линейных кораблей только в древнейшие времена, до Поликрата. Такие 30-50-ти весельные суда, галеры, насколько можно судить, в Средние века играли роль линейных кораблей.
Эти галеры с течением времени тоже изменялись. В XIV в. они имели в длину около 37 метров и около 200 человек экипажа, из них 160-170 гребцов, по три человека на весло. Впоследствии галера стала строиться больших размеров, при чем надо предполагать, что поводом к такому увеличению послужило введение пушек, которые с конца XIV века стали использоваться и на море. Ниже приводятся цифровые данные, которые относятся приблизительно ко времени сражения у Лепанто.
Галера была легкое, узкое, быстроходное судно, около 47 метров длины (по сведениям Жюрьена де ля Гравьера – 48,6 метра) от штевня до штевня, около 6 метров (5,85 м) ширины и 2,5 метра глубины внутри; таким образом отношение длины к ширине = 1:8; осадка ее была немного более метра. Древний таран у галеры выродился в длинный 6-7 метровый выступ, который, пожалуй, лучше назвать «клювом», так как он был устроен не под ватерлинией и не на ней, а выше ее. Этот «клюв» не годился для тарана, так как при его помощи можно было нанести удар только в борт корабля, выше поверхности воды, или, при практиковавшемся в те времена наскакивании одного корабля на другой, нос против носа – можно было обломать этим клювом несколько весел или вывести из строя гребцов; поэтому пользоваться тараном совершенно перестали, несмотря на то, что в других отношениях тактика боя изменилась весьма мало. Кормовая часть галер поднималась выше штевня; общая длина от конца «клюва» до кормы доходила до 55 метров.
Число весел было по 25-23 на каждой стороне; длина их доходила до 12 метров (11,8) и более; на больших адмиральских галерах она доходила до 15 метров; для работы таким веслом одного человека было недостаточно, почему на каждом весле работало до пяти человек – крайние гребцы у внутреннего конца весла уже не имели возможности сидеть, а должны были ходить или бегать взад и вперед. Для действия веслами служили рукояти вроде перт на реях. На больших галерах было до 250 гребцов.
Гребцами были рабы или военнопленные, с которыми обращались как с рабами; позднее для этой цели употреблялись главным образом преступники, для чего и введено было наказание – ссылка на галеры. Чтобы обеспечить нужное число гребцов, судьям было предписано ссылать на галеры возможно большее число преступников; убийцы приговаривались к пожизненной работе на галерах, а для меньших преступлений и проступков, срок соответственно сокращался; в крайних случаях экипажи набирались принудительной вербовкой.
Во Франции, откуда до нас дошла большая часть сведений, во время гонений на гугенотов последние также приговаривались к ссылке на галеры. Это наказание действительно было самым тяжелым, какое можно себе представить и, по сравнению с ним, наши современные смирительные дома являются детской игрой, так как галерные рабы должны были вести ужасающий образ жизни. Они были прикованы цепями к гребным скамьям и оставались так днем и ночью под открытым небом, без всякой защиты от непогоды, в грязи и паразитах, все время, пока галера находилась вне гавани. В прежние времена они были совершенно голыми, а с XVI столетия начали получать простейшую одежду, состоявшую из полотняной рубашки и штанов для лета; зимой им давались шерстяные штаны и плащ, а при очень сильным холодах еще шерстяное одеяло и, кроме того, красный колпак. Пища их состояла из хлеба (30 унций) и бобовой похлебки;
