методов следствия ОГПУ: возможно «применяются пытки с целью сознаться во взятках»114. Возможно, это было начало его сомнений. Потом они усиливались во время откровенных разговоров правительственных чиновников, иногда за «рюмкой чая». Сталин раздраженно писал: «Дело Эйс-монта- Смирнова аналогично делу Рютина, но менее определенное и насквозь пропитано серией выпивок. Получается оппозиционная группа вокруг водки Эйсмонта-РыковаБ рычание и клокотание Смирнова и всяких московских сплетен как десерта»115.
УСталина были основания лично ненавидеть распространителей «московских сплетен». Его жена Надежда Аллилуева, вопреки стараниям Сталина, была прекрасно осведомлена о происходящих в стране бедствиях. Многое она узнавала непосредственно от Бухарина. 9ноября 1932 года Аллилуева застрелилась.
Между тем, «разматывая» сеть неформальных связей, по которым распространялись «слухи» и самиздат, ОГПУвышло еще на две структуры. Воктябре 1932 года - апреле 1933 года были арестованы 38 человек, в основном- бывших правых коммунистов, многие из которых - выпускники Института красной профессуры. Это была «школа Бухарина». Главой этой организации считался радикальный ученик Бухарина А. Слепков, исключенный из партии за упорствование в правых взглядах. Вссылке Слепков все же покаялся в ошибках и был в 1931 году восстановлен в партии. Но в октябре того же года Слепков попался на распространении документа Рютина и был снова исключен из партии и сослан на три года в Сибирь. Однако, прослеживая связи Слепкова, ОГПУ установило, что в августе-сентябре 1932 года на квартирах Д. Марецкого и А. Астрова прошли «нелегальные конференции правых». Слепков иронизировал по поводу этих обвинений: «Теперь такое время, если соберутся три товарища и поговорят искренне, то
нужно каяться, что была организация, а если пять - то нужно каяться, что была конференция»116.
Сталин так не считал. Из откровенных бесед о тяжелом положении в стране вытекал вывод о необходимости смещения генсека. Астров уже в наше время утверждал, что на встрече правых обсуждалось, как «убрать силой» Сталина117. Ик тому же в конференциях принимали участие не пять человек, а десятки людей118. Вискренних беседах принимал участие Угланов, а возможно - и Бухарин (он это категорически отрицал, а подследственные предпочли не подтверждать). В апреле 1933 года 38 участников откровенных разговоров были присуждены к различным срокам заключения и ссылки. Угланов был освобожден от наказания. Бухарин сумел отмежеваться от своей школы. Теперь ему было важно убедить Сталина в том, в чем еще недавно тот сам убеждал Бухарина: «Ты оказался прав, когда недавно несколько раз говорил мне, что они «вырвались из рук» и действуют на свой страх и рискБ»119
В 1932 году были произведены аресты среди троцкистов, заявивших о разрыве с оппозицией, но сохранявших конспиративные связи. Было арестовано 89 человек (всего в сети могло быть до 200), во главе с И. Смирновым и Л. Преображенским. «Почти все арестованные держались на следствии мужественно, отказываясь признать свои взгляды контрреволюционными и существование конспиративных связей»120. Но отрицать связи было трудно - ОГ-ПУобнаружило листовки и письма Троцкого.
Смирнов Иван Никитич (1881-1936).
Участники группы троцкистов были отправлены в тюрьмы и ссылки. Правда, уже в августе 1933 года их стали освобождать, а Преображенского даже приняли в партию и дали выступить на ее съезде.
Следствию не удалось установить, что И. Смирнов в 1931 году, во время заграничной командировки, встречался с сыном Троцкого Л. Седовым и обсуждал взаимодействие его группы с Троц-
ким. Контакты продолжились в 1932 году, во время поездки за границу Э. Гольцмана, который передал Седову письмо Смирнова о переговорах между группами троцкистов, зиновьевцев и Ломинадзе-Стэна о создании блока. Седов утверждал, что он получил сообщение о переговорах между блоком левых (троцкистами и зиновьевцами) и правыми: слепковцами и рютинцами121. Это позволило В. Роговину сделать вывод: «В 1932 году стал складываться блок между участниками всех старых оппозиционных течений и новыми антисталинскими внутрипартийными группировками»122. Говорить о складывании блока рано - связи носили информационный характер, как, скажем, связи Промпартии и меньшевиков. При случае троцкисты были готовы доказать властям свою лояльность за счет коллег по нелегальной оппозиционной деятельности. Так, после разоблачения рютинцев Л. Преображенский направил в ЦККсообщение о том, что получил анонимное письмо, которое нужно рассматривать в связи с делом «Союза марксистов-ленинцев». Вряд ли Преображенский стал бы способствовать раскрытию организации, в которой находился в связи. Возможно, с рю-тинцами контактировал Смирнов. Преображенский же был возмущен письмом к нему правых коммунистов-рабочих (возможно, принадлежавших не к рютинской, а к еще одной группе), да и авторы письма Преображенского не жаловали: «Московские рабочие считают наше положение катастрофическим и безвыходным. Страна по существу уже голодает, и массы не в состоянии работать. Поэтому Ваша хваленая индустриализация, на которую вы с Троцким толкнули Сталина, обречена на полное фиаскоБ Все спекулируют, таково завоевание социалистической пятилет-киб Но подумайте только, с каким омерзением и негодованием отшатнулся бы от вас любой революционер до 17-го года, если бы вы сказали ему, что после революции у нас будут такие поряд-киб Самодержавие Сталина неизбежно должно привести к тому же концу, что и Николая»123.
Это письмо отражало массовые настроения, проникавшие в партию. Троцкисты и зиновьевцы не симпатизировали этим настроениям, но они тоже считали Сталина ответственным за провалы, за компрометацию левого курса, который проведен некомпетентно. Ауж если Сталина действительно постигнет судьба Николая, то восстановленный в 1932 году блок левых был готов действовать самостоятельно. На каком-то этапе даже вместе с правыми коммунистами.
Насколько эти противоречия отражались в высшем партийном руководстве? В 1936 году меньшевик Б. Николаевский выпустил в эмигрантском «Социалистическом вестнике» статью «Как подготовлялся московский процесс. (Из письма старого большевика)», составленное им по мотивам бесед с Бухариным и другими информированными коммунистами124. Из письма следовало, что в руководстве ВКП(б) идет борьба сталинистов и «умеренных», к которым относился и Киров. Схема борьбы между сталинистами и «умеренными» в руководстве, ограниченности политической власти Сталина, господствовала в советологии вплоть до открытия советских архивов. Проанализировав архивные материалы, О. В. Хлев-нюк делает вывод: «Известные пока архивные документы не подтверждают, что в Политбюро в 30-е годы происходило противоборство «умеренных» и «радикалов». Один и тот же член Политбюро в разные периоды (или в разных ситуациях в одно и то же время) занимал разные позиции - как «умеренные», так и «радикальные». Это определялось многими обстоятельствами, но главным образом, зависело от того, какой линии придерживался Сталин, за которым, судя по документам, оставалось последнее определяющее слово.
Это не означает, конечно, что в Политбюро не было столкновения различных интересов. Напротив, архивных свидетельств о конфликтах удалось выявить достаточно много. Как правило, все они предопределялись различиями в ведомственных позициях членов Политбюро»125.
Впартии существовало множество бюрократических кланов, роль которых особенно возросла как раз после того, когда сталинская группировка победила всевозможные оппозиции. Теперь партийцы делились не по взглядам, а по принципу «кто чей выдвиженец», «кто с кем служил» и «кто под чьим началом работает». Верхушка каждого клана упиралась в человека, который мог говорить со Сталиным почти на равных, который вместе с ним «революцию делал», занимая важные посты еще при Ленине. При этом и сами оппозиционеры не теряли старых связей. Сталинский партийный монолит опять трескался.
Наиболее мощными были территориальные группировки (ленинградская, киевская, ростовская и др.). Одновременно формировались и отраслевые кланы хозяйственной бюрократии, пользовавшейся известной автономией. «В30-е гг. он (Наркомат тяжелой промышленности. -
