Решившись на разгром бюрократических кланов, Сталин не забыл и «маленького человека». Все социальные группы, в которых зрело недовольство, делились на живых и мертвых - на потенциальных Николаевых и верных Сталину Николаенко.
«Николаенко - это рядовой член партии,- говорил Сталин.- Она - обыкновенный «маленький человек». Целый год она подавала сигналы о неблагополучии в партийной организации в Киеве, разоблачала семейственность, мещанско-обывательский подход к работникамБ засилье троцкистских вредителей. От нее отмахивались, как от назойливой мухи. Наконец, чтобы отбиться от нее, взяли и исключили ее из партииБ»5 Сталин направил массы рядовых «Николаенко» против партийной элиты, и таким образом ослабил недовольство правящим центром. Миллионы людей на массовых митингах требовали расстрела «шпионов и убийц», и большинство - вполне искренне. Доносительство стало повальным. Объяснением всех житейских проблем стали происки «врагов». Это позволяло превратить миллионы потенциальных Николаевых в Ни-колаенко, перенаправить гнев недовольных от центра на региональную бюрократию.
Та часть общества, которая не включилась с должным энтузиазмом в «охоту на ведьм», также оказалась под ударом. Сталин наметил несколько социальных «площадей», которым предстояло превратиться в «выжженную землю». 2 июля 1937 года Политбюро направило секретарям обкомов, крайкомов, ЦКреспубли-канских компартий телеграмму: «Замечено, что большая часть бывших кулаков и уголовников, высланных одно время из разных областей в северные и сибирские районы, а потом по истечении срока высылки, вернувшиеся в свои области,- являются главными зачинщиками всякого рода антисоветских и диверсионных пре-
ступлений, как в колхозах и совхозах, так и на транспорте и в некоторых отраслях промышленности.
ЦКВКП(б) предлагает всем секретарям областных и краевых организаций и всем областным, краевым и республиканским представителям НКВД взять на учет всех возвратившихся на родину кулаков и уголовников с тем, чтобы наиболее враждебные из них были немедленно арестованы и были расстреляны в порядке административного проведения их дел через тройки, а остальные менее активные, но все же враждебные элементы были бы переписаны и высланы в районы по указанию НКВД.
ЦКВКП(б) предлагает в пятидневный срок представить в ЦКсостав троек, а также количество подлежащих расстрелу, ровно как и количество подлежащих выселению»6.
9 июля было указано создать на местах чрезвычайные тройки, которые и будут решать судьбу людей.
31 июля Политбюро расширило список социальных категорий, подлежавших уничтожению: бывшие кулаки, ведущие антисоветскую деятельность, бывшие члены оппозиционных партий, антисоветские элементы, содержащиеся в тюрьмах, уголовники. Расстреливались также бывшие члены оппозиций и вообще подозрительные элементы.
Отдельной «массовой операцией» была чистка представителей национальных меньшинств, соотечественники которых проживали за пределами СССР. Использовались и депортации. Так, корейцев переселили подальше от границ захваченной японцами Маньчжурии, чтобы не шпионили в пользу Японии. Недоверие к расовым меньшинствам не знало пределов: на Сахалине, например, японскими шпионами были объявлены почти все грамотные представители коренного населения.
С 5 по 15 августа в каждом регионе предстояло начать операцию массовых арестов и расстрелов, которую следовало закончить в четырехмесячный срок, то есть к концу года.
На основании информации о количестве «антисоветских элементов», поступившей с мест в Москву, регионам «доводились» лимиты по каждой из двух категорий. Всего было предписано арестовать 259450 человек, из них 72950 расстрелять. Затем эти лимиты увеличивались. Кконцу 1938 года по этой операции было арестовано около 400 тыс. человек. При таких темпах работы тройки не вникали в суть дела и выносили решения из личных предпочтений и социальных признаков. Опыт был еще со времен красно-
го террора. Решения о «массовых операциях» доказывают, что уничтожение тысяч ни в чем не повинных людей не было вызвано инициативой и злоупотреблениями НКВД. О. В. Хлевнюк считает: «Утверждения о высокой степени автономности и бесконтрольности местной репрессивной инициативы кажутся преувеличенными». Это подтверждают и «материалы руководящих инстанций, в том числе «особые протоколы» заседаний Политбюро, в которых фиксировались решения о проведении репрессивных акций. Основываясь на этих документах, можно утверждать, что «чистка» 1937- 1938 годов была целенаправленной операцией, спланированной в масштабах государства. Она проводилась под контролем и по инициативе высшего руководства СССРб Даже короткое перечисление далеко не всех акций, составлявших то, что известно как «большой террор», дает основания для вывода о сугубой централизации массовых репрессий. Это не означает, конечно, что в репрессивных операциях 1937-1938 годов, как и во всех других государственно-террористических акциях, не присутствовала известная доля стихийности и местной «инициативы». На официальном языке эта стихийность называлась «перегибами» или «нарушениями социалистической законности». К «перегибам» 1937-1938 годов можно отнести, например, «слишком большое» количество убитых на допросах или превышение местными органами лимитов на аресты, установленные Москвой, и т.д. (Например, по неполным данным, тройка НКВД Туркмении осудила с августа 1937 по сентябрь 1938 года 13259 человек, хотя имела лимиты лишь на 6277 человек.) Однако подобная «стихийность» и «инициатива» местных властей была запланирована, вытекала из сути приказов из центра, из назначения на первые роли в НКВД жестоких исполнителей и пресечения малейших попыток противодействовать террору»7.
Известная степень автономии местным карателям предоставлялась. Они могли сами решать, кто будет расстрелян, кто отправится в лагеря, а кого, в виде исключения, не тронут. Цель Сталина заключалась в том, чтобы дезорганизовать социальную базу сопротивления, конкретные судьбы его не волновали.
Одновременно режим заботился и о том, чтобы сомнение в правильности курса Сталина не возникло позднее. Вождю было важно, чтобы не воскрес альтернативный коммунизм, подобный троцкизму. Сам Троцкий был скомпрометирован тяжелыми обвинениями на политических процессах, но упорно доказывал в зарубежной
прессе абсурдность обвинений Сталина. Но пока он был нужен как символ единого руководства всеми заговорами. Только 20 августа 1940 года, по завершении чистки и в преддверии советско-германского столкновения, Троцкий был убит агентом Коминтерна. Однако со временем идейные коммунисты могли прийти к тем же выводам, что и «выкорчеванная» оппозиция. Сталин внимательно следил за ходом мыслей партийных интеллигентов и уничтожал всех, кого подозревал в оппозиционных взглядах.
Были уничтожены выдающийся режиссер, идейный коммунист В. Мейерхольд, писатели и поэты, критиковавшие Вождя лишь с помощью намеков (например, Б. Пильняк и О. Мандельштам), ведущий коммунистический журналист М. Кольцов и многие другие.
Творчества непартийной интеллигенции, не участвовавшей в идейной борьбе, Сталин не опасался - сохранил жизнь выдающимся русским литераторам А. Ахматовой, М. Зощенко и М. Булгакову, далеким от коммунистических взглядов. Вгоды террора Булгаков работал над своим величайшим произведением «Мастер и Маргарита», сам дух которого противостоял партийной идеологии. Но именно это произведение является одним из доказательств того, что вопреки всем усилиям сталинизму не удалось добиться полного контроля над душами и мыслями людей.
Народное сопротивление в условиях тоталитарного режима могло носить лишь неорганизованный характер и проходить независимо от антисталинских действий и замыслов элиты. Вкачестве примера приведем фрагмент сообщения НКВД об обсуждении проекта конституции 1936 года: «Вколхозе деревни Михальцево на общем собрании колхозников при обсуждении проекта новой Конституции колхозник Логинов Я. С. заявил: «Что нам даст ваша Конституция. Что там написано Сталиным, так оно и будет, а не по- нашему… Есть самим нечего, а тут еще отдавай государству»… На ткацкой фабрике имени Максима Горького в целях обеспечения достаточного количества рабочих на собрании после работы двери во двор фабрики были закрыты и около них поставлен сторож. Собрание прошло формально»8. Были и более активные формы сопротивления - листовки такого, например, содержания: «Средневековый террор, сотни тысяч замученных НКВД и расстрелянных безвинных людей, лучших, преданнейших работников Советской власти - это только часть того, что еще предстоит!!!»9
Насколько Сталин опасался таких выступлений? Одну из антисталинских листовок распространял
