законодательные функции, чтобы разработанные им планы имели силу закона. Ленин категорически возражал. Дело в том, что «подавляющее большинство ученых, из которых, естественно, составляется Госплан, по неизбежности заражено буржуазными взглядами и буржуазными предрассудками»36. Почему? Потому что ученые в большинстве своем не разделяют большевистской идеологии, видят ее многочисленные недостатки. Стаким объяснением Ленин, конечно, не был согласен. Впрошлом буржуазия «подкупала» интеллигенцию, а сейчас ее «подкупает» рабочий класс. Однако многие спецы состояли в антибольшевистских партиях кадетов, эсеров и меньшевиков (две последние - социалистические, то есть не буржуазные, а, как считали большевики - мелкобуржуазные). Они выступали за демократический социализм. Многие спецы прежде состояли в антибольшевистских партиях кадетов, эсеров и меньшевиков. Партии эти были организационно разгромлены, но интеллигенция не торопилась менять свои взгляды, в том числе и политические. Спецы оказывали давление на большевистских чиновников, пользуясь перевесом в знаниях. Троцкий надеялся, что если во главе Госплана встанет авторитетный большевик, то под его руководством спецы будут принимать правильные, большевистские решения. Ленин не хотел отдавать Троцкому такую важную позицию, да еще и с законодательными полномочиями. Но и положение, когда не очень грамотные руководители советских законодательных органов отвергали предложения Госплана просто по непониманию, Ленина тоже не устраивало. Он предлагал ввести специальную процедуру рассмотрения предложений Госплана, которая позволила бы достигать компромисса между ним и законодательным органом- ВЦИКом. Во главе Госплана должен встать большевистский технократ и несколько убежденных коммунистов, которые будут перевоспитывать спецов.
Спецов перевоспитать, в общем, не удастся, но вот план станет законом Страны Советов, орудием господствующего класса, доставшегося в наследство от тысячелетней истории России.
Обсуждая характер общественного строя, сложившегося в СССР, югославский диссидент М. Джилас назвал господствующий при социализме слой «новым классом». Согласимся с Лениным- это был старый класс, унаследованный от царской России и «чуть-чуть подмазанный советским мирром». Этот господствующий класс стар как цивилизация, это - бюрократия или, шире, этакратия (от слова «государство»), в которую входит и консервативная бюрократия, и динамичная технократия. Но при социализме господствующего класса не должно быть! Иначе это не социализм. Большевики строили не социализм, а этакратическое индустриальное общество, тотальное господство класса бюрократии над обществом и природой.
Пересмотр всей точки зрения на социализм
Проблема некомпетентности коммунистического аппарата (при обидной компетентности «буржуазных» специалистов) была для Ленина частью другой мучительной проблемы. Когда Ленин вернулся в Россию из эмиграции в апреле 1917 года, он удивил марксистский мир лозунгом перерастания буржуазной революции в социалистическую. Из видных марксистов до этого лишь Троцкий считал, что буржуазная революция, которая приводит к переходу от феодализма к капитализму, может, непрерывно («перманентно») развиваясь, сразу привести к пролетарской, то есть социалистической, революции. Большинство марксистов считали это невероятным. Ведь только что родившееся капиталистическое общество еще не развило экономику и культуру страны до того уровня, который является предпосылкой социализма. Без высокого уровня культуры нельзя обеспечить необходимый для социализма уровень гражданской и хозяйственной активности трудящихся, качественный и высокопроизводительный труд, а следовательно - качественное удовлетворение потребностей тех же трудящихся.
Фактический переход Ленина на позиции «перманентной революции» позволил Троцкому, до этого враждовавшему с большевиками, вступить в их партию в качестве одного из ее лидеров. Уменьшевиков ленинская идея вызвала насмешки. Плеханов считал, что Ленин «бредит», потому что забыл об обстоятельствах
времени и места. До социалистической революции еще далеко - Россия должна еще пережить целую капиталистическую эпоху. При всей условности марксистских схем проблема была налицо - для создания более совершенного общества, чем капитализм, нужна более развитая экономика и высокий уровень культуры. Большевики отмахнулись от этой проблемы в 1917 году, ибо рассчитывали, что революция в России спровоцирует мировую пролетарскую революцию и на сторону коммунистов перейдет развитый пролетариат Германии и других стран Запада. Социализм можно будет строить с опорой на немецкую культуру и экономику. Подобный вариант развития предусматривал и Маркс, который писал о непрерывной революции37.
Но германские рабочие не поддержали коммунистов. Мировая революция захлебнулась. Ичто тогда делать, если «мировой пожар» так и не будет раздут? Есть ли у России достаточный экономический и культурный потенциал, чтобы самостоятельно в «одной отдельно взятой стране» проводить идеи Маркса- Энгельса в жизнь и строить социализм?
Если грамотных кадров не хватает даже для государственного аппарата, то где найти их для совершенствования промышленности и культурного ведения сельского хозяйства? Ознакомившись со статистикой образования, Ленин печально констатирует: «даже с буржуазной культурой дела у нас обстоят очень слабо»38. В качестве лекарства Ленин предлагает лучше оплачивать труд учителей, оказывать шефскую помощь селу со стороны горожан.
Солью на раны для Ленина стала книга меньшевика Н. Суханова «Записки о революции».
Суханов (Гиммер) Николай Николаевич (1882-1940).
Суханов напомнил, что меньшевики с самого начала предупреждали: в России еще не вызрели предпосылки для создания социализма - экономически передового, демократического, самоуправляемого бесклассового строя. Уровень цивилизованности пока не тот. В статье «О нашей революции (по поводу записок Суханова)» Ленин возражает: «Ну, а почему мы не могли сначала создать такие предпосылки цивилизованности у себя, как изгнание помещиков и изгнание российских капиталистов, а потом уже начать движение к социализму?»39. Потому что изгнание старой элиты не является предпосылкой цивилизованности - ведь эти люди являются носителями накопленного потенциала культуры. Вместе с помещиками и капиталистами эмигрировали или были насильственно высланы из страны тысячи ведущих деятелей культуры. Но Ленин надеется, что, завоевав власть, можно затем форсировать культурное развитие с помощью государственных рычагов. Он объявляет культурную работу приоритетом внутренней политики.
Социально-экономическое содержание этой проблемы рассматривается Лениным в статье «Окооперации». Основой ленинской стратегии движения к социализму является НЭП - сочетание рыночных отношений с государственным регулированием при огосударствлении промышленности. Рыночная стихия в крестьянской среде приводит к постоянному выделению и усилению сельской буржуазии, которая смыкается с городским частником и спецами, составляя конкуренцию неповоротливой, «никуда не годной» советской бюрократии. Ленин не на шутку опасался хозяйственных успехов крестьянства и даже после спасительного урожая 1922 года говорил своим соратникам (по воспоминаниям Каменева): «Ох, смотрите, от того, что люди будут временно сытей, нам, как партии, товарищи, будет временно труднее»40. Сытость затрудняет движение к большевистским идеалам, голод - ставит режим на грань крушения. Как сочетать обеспеченность народа и социализм? Об этом немало размышляли противники большевизма - эсеры (неонародники) и меньшевики. Теперь Ленин начинает заимствовать их идейный багаж.
Нужно, чтобы крестьянин не превращался в сельского буржуа, а шел к социализму, причем сам, снизу, без принуждения со сто-
