Вот Бухарин понял опасность сразу. Эренбург рассказытал: «На нем не быиго лица. Он едва выговорил: «Вы понимаете, что это значит? Ведь теперь он сможет сделать с нами все, что захочет!» Ипосле паузы добавил: «Ибудет прав»67. Почему прав? Похоже, Бухарин был уверен, что в Кирова стрелял кто-то из оппозиционного подполья.
Зиновьев признает, что еще в 1932 году был рупором антипартийных настроений. По словам Каменева, как минимум до 1932 года «все члены зиновьевской группы считали своей обязанностью делиться с указанным выше центром всеми теми сведениями и впечатлениями, которые у них имелись по их служебному положению или от встреч с партийными людьми и членами других антипартийных группировок»68. Как мы видели, существование таких связей вполне подтверждается документами. Хотя после 1932 года связи ослабли, они сохранялись и могли быть быстро возобновлены!. Такая тактика давала зиновьевцам преимущества в борьбе за лидерство в партии в случае ослабления сталинской фракции.
Сейчас, после провала, Зиновьев пытается доказать Сталину, что он еще нужен: «Я был небесполезен для партии тогда, когда принятые решения я, не колеблясь, помогал нести в массы»69. Так было при Ленине. Так может быть теперь и при Сталине. И Сталин придумает, как использовать способности Зиновьева. Автор заявления по существу сам подсказал вождю: «Если бы я имел возможность всенародно покаятьсяБ»70
Перед процессом Каменеву и Зиновьеву были даны гарантии сохранения жизни, если они подтвердят свои показания. Повторив эти гарантии, помощник начальника секретно-политического отдела НКВД А. Рутковский также напомнил: «Учтите, Вас будет слушать весь мир, это нужно для мира» 71. Это было их партийное задание. Грязное, но единственно возможное как проверка, начало возвращения в политику. Обещание было выполнено, жизнь сохранена. Но это испытание оказалось не последним.
На процессе 1935 года Каменев признал себя виновным в том, что «недостаточно активно и энергично боролся с тем разложением, которое было последствием борьбы с партией», а Зиновьев говорил об «объективном ходе событий», связывая «антипартийную борьбу» прошлого и нынешнее «гнусное убийство». Этот
объективный процесс позволяет говорить «о политической ответственности бывшей антипартийной «зиновьевской» группы за совершившееся убийство»72.
16 января лидеры зиновьевцев были приговорены к различным срокам тюремного заключения (Зиновьев - на 10 лет, Каменев - на пять). Приговор признал, что не выявлено фактов, доказывающих, что «московский центр» знал о террористических планах ленинградских единомышленников. Вянваре 1935 года большинство зиновьевцев было наказано не за теракт, а за подпольную пропаганду с тяжелыми последствиями.
16 января особое совещание НКВД распределило наказания между членами группы Сафарова- Залуцкого. Взависимости от поведения подследственных наказания существенно различались: Залуцкий получил 5 лет заключения, а Сафаров - 2 года ссылки. Расстреляют их тоже в разные годы.
Руководители ленинградского НКВД были осуждены за преступную халатность и продолжили трудиться по специальности в лагерях. До 1937 года, когда их тоже расстреляли.
А. Кирилина считает: «У сторонников Зиновьева не было прежней силы, власти и былого влияния. Поэтому они прибегали к извечным методам борьбы в подобных ситуациях: распространяли нелепые слухи по подводу недостатков, просчетов и ошибок ЦКВКП(б), собирались на квартирах отдельных оппозиционеров и рассуждали, рассуждали, рассуждалиБ Уследствия не оказалось никаких улик и вообще никаких сведений об антисоветской, подпольной деятельности членов бывшей оппозиции»73.
Но зачем распространять «нелепые слухи», когда достаточно суммировать реальные провалы, которых у сталинского руководства накопилось множество? «Центр» своими рассуждениями воздействовал на партийные кадры через общих знакомых. Так что у следствия оказалось достаточно сведений об «антисоветской», то есть антисталинской, пропаганде зиновьевцев, причем именно подпольной. Они признавались в ней детально, отрицая при этом причастность к убийству Кирова. Поверим им в обоих отношениях. По этой же причине нельзя однозначно оценивать дела «Московского центра» (19 человек) и «ленинградской контрреволюционной группы» (77 человек) как полностью сфальсифицированные. Группы- то существовали, были настроены оппозиционно и выжидали, занимаясь осторожной антисталинской пропагандой.
с‹-
Кто бы ни был виновен в убийстве, Сталин воспользовался им в полной мере, сумев его представить как доказательство того, что террористическое подполье - не миф. Сталин мистифицировал страну или сам верил в существование всесоюзного террористического заговора? Адмирал И. Исаков рассказывал: «По моему, это было вскоре после убийства КироваБ В тот раз, о котором я хочу рассказать, ужин происходил в одной из нижних комнат. Довольно узкий зал, сравнительно небольшой, заставленный со всех сторон книжными шкафами. Ак этому залу от кабинета, где мы заседали, вели довольно длинные переходы с несколькими поворотами. На всех этих переходах, на каждом повороте стояли часовые - не часовые, а дежурные офицеры НКВД. Помню, после заседания пришли мы в этот зал, и, еще не садясь за стол, Сталин вдруг сказал: «Заметили, сколько их там стоит? Идешь каждый раз по коридору и думаешь: «Кто из них? Если вот этот, то будет стрелять в спину, а если завернешь за угол, то следующий будет стрелять в лицо. Вот так идешь мимо них по коридору и думаешьБ»640
С ума можно сойти, не то что страной руководить! Для начала Сталин решил расчистить себе жизненное пространство в Кремле. Было организовано так называемое «кремлевское дело», арестованы около 115 человек. 27 июня тридцать ведущих подсудимых предстали перед военной коллегией НКВД. Из них десять обвиняемых признались, что слышали антисоветские разговоры, а шестеро, включая брата Каменева,- в террористических намерениях. Двоих обвиняемых приговорили к расстрелу, остальных - к лишению свободы. Л. Каменеву срок увеличили до 10 лет. Комендант Кремля Р. Петерсон был отправлен служить в Харьков. Охрана Кремля была реорганизована и поставлена под контроль НКВД, то есть была выведена из-под влияния политиков. Было обнаружено не только свободное обсуждение таких вопросов, как «завещание Ленина», убийство Кирова «на романтической почве», самоубийство жены Сталина, нарушение социальной справедливости кремлевской элитой. Вскрылась и негодная организация охраны в главной резиденции страны- сюда было легко попасть посторонним, порядок перемещения вождей был известен «кому не следует». Вскрылось также множество злоупотреблений, связанных с именем секретаря президиума ЦИКСССР А. Енукидзе.
Енукидзе Авель Сафронович (1877-1937).
Он был освобожден от должности за то, что «проглядел» заговор в подчиненном ему кремлевском хозяйстве. Сначала заслуженного работника направили руководить Закавказьем. Но назначение Енукидзе в Закавказье не состоялось, так как при расследовании его деятельности вскрылись факты «морального разложения». Енукидзе безо всякого давления признал вину (он испытывал стыд75), был исключен из ЦКи отправился работать начальником треста в Харькове. Заведование кремлевским хозяйством уже тогда способствовало злоупотреблениям. Аесли человек замешан в коррупции и «аморалке», его могут шантажировать «враги». Да и сам он идейно ближе этим «врагам», поскольку явно был бы рад, если бы страна остановилась на достигнутом.
Но Енукидзе признал справедливость не всех обвинений, а Сталин пока не решался настаивать. Он опасался ответных действий (отсюда педалирование «аморалки»). И хотя Ягоде удалось привлечь к процессу мелких служащих Кремля, Политбюро 5 сентября 1935 года перевело на другую должность командующего московским военным округом А. Корка и его зама Б. Фельдмана.
Для Сталина бывший друг Енукидзе был символом разложения большевистской когорты. «Сталин писал Кагановичу: «Посылаю вам записку Агранова о группе Енукидзе из «старых большевиков». Енукидзе - чуждый нам человек. Странно, что Серго и Орахелашвили продолжают вести с ним дружбу»76. Всвязи с «кремлевским делом» и С. Орджоникидзе оказался в перекрестье опасных следственных линий. Он дружил с Енукидзе и Ломинадзе, последнему покровительствовал даже после опалы своего молодого
