обязательно, хотя бы для того, чтобы объявлять полицейский час.
— Придется вам завести глашатая, — посоветовал ему Иетс.
— А где этот патер? — спросил Трой.
— Дожидается приема, — сказал Иетс. — Я велел Циппману привести его сюда.
— Так пусть войдет.
Человек, который переступил порог кабинета и скромно остановился у двери, по-видимому, прекрасно умел пользоваться достоинством своей черной сутаны и серебряной цепи с нагрудным крестом. Лицо у него было так тщательно и гладко выбрито, что скулы и круглый подбородок отливали розовым. Этот розовый оттенок хорошо сочетался с живым взглядом его светлых глаз и темно-каштановыми волосами, напомаженными и расчесанными на косой пробор.
— Отец Шлемм? — спросил Иетс.
— Да. Я патер церкви Святой Маргариты — самого большого прихода в городе. — Он говорил на безукоризненном английском языке с американским акцентом, и его деловитый тон несколько смягчал высокомерие этого заявления. — Обращаюсь к вам на вашем языке, джентльмены, во избежание затруднений с немецким. Я провел несколько лет в иезуитском колледже в Нью-Джерси.
Диллон вздохнул свободнее. Слава Богу, нашелся человек, с которым можно будет работать.
— Насколько нам известно, вы содействовали сдаче города? — сказал Иетс.
Патер ответил после минутного раздумья:
— «Сдача» — не то слово, сэр. Церковь — наша мать, она считает, что лучше сохранить, чем предать гибели.
— Дело не в словах, — сказал Трой, не желавший вдаваться сейчас в споры.
Патер чуть заметно поднял брови.
— Церковь не вмешивается в политику, сэр. Все мирское чуждо ей.
— Значит, вы отказываетесь содействовать нам? — Трой поднялся с громадного кресла герра Моргенштерна, обогнул стол и подошел к патеру вплотную. Тот не отступил перед ним.
— Напротив, — сказал отец Шлемм. — Правда, мы еще не знаем, что от нас потребуется. В данный момент в абсолютной пустоте, которая царит в городе, мы являемся единственной дееспособной организацией, если не считать ваших войск, но ведь они рано или поздно уйдут отсюда.
— Вот это другой разговор, — сказал Трой.
Иетс отметил мысленно, что отец Шлемм уже начинает торговаться.
— Мы хотим установить порядок в Нейштадте, и мы его установим, либо с вашей помощью, либо без нее. Выбирайте, отец Шлемм.
Патер молча склонил голову.
— Давайте ближе к делу, — сказал Трой. — Нечего тянуть. Кто будет мэром?
— Бургомистром, — пояснил Иетс.
— Наш бывший бургомистр бежал вместе с крейслейтером Моргенштерном, так же как и другие должностные лица. — Отец Шлемм говорил сухо, не осуждая и не оправдывая беглецов.
— Вы знаете кого-нибудь, кто может занять этот пост? — спросил Иетс.
— Да, разумеется, — ответил патер. — Перед тем как прийти сюда, я взял на себя смелость составить список кандидатов на главные административные посты в городском управлении. Думаю, что они устроят и вас, и жителей Нейштадта.
— Почему вы сразу об этом не сказали! — с облегчением в голосе воскликнул Диллон.
Патер благосклонно улыбнулся.
— Я не знал, дозволят ли мне представить этот список. Но, вручая его вам, я хочу подчеркнуть, что церковь не несет никакой ответственности за действия этих лиц.
— Перестаньте вилять, — сказал Трой. — Кто они такие?
— Виноторговец и председатель торговой палаты герр Бундезен — самый подходящий кандидат на должность бургомистра. Он человек всеми уважаемый и прекрасный администратор, что подтверждается его положением в деловом мире. Городской инженер, герр Зондерштейн, предпочел остаться на своем посту, вместо того чтобы бежать вместе с крейслейтером Моргенштерном. Его советую назначить на должность помощника бургомистра по городскому хозяйству.
— Прекрасно! — сказал Диллон, радуясь, что кто-то будет заботиться о канализации и уборке мусора.
— Герр Клейнбах, управляющий центральной сберегательной кассой — учреждением хоть и небольшим, но весьма солидным, — годится на должность городского казначея.
— А начальник полиции? — забеспокоился Диллон.
— Сейчас скажу и о нем, — успокоил его отец Шлемм. — Это полицейский инспектор в отставке, точнее, полицай-оберинспектор, некто Вольфарт. У него бывают приступы подагры, но сейчас он здоров.
— А кого-нибудь помоложе, поэнергичнее не найдется? — спросил разочарованный Диллон.
— К сожалению, нет, — сказал отец Шлемм все с той же легкой благосклонной улыбкой. — Германия сейчас не так уж богата энергичными молодыми людьми.
«Что-то уж очень гладко у него получается», — подумал Иетс. Уиллоуби одобрил бы такой состав городского управления, но как раз поэтому Иетс и считал своим долгом отнестись к нему настороженно и, покуда еще есть время, повлиять на Троя.
Он сказал:
— А вы уверены, отец Шлемм, что эти люди согласятся занять места во временном городском управлении?
— Если я посоветую, согласятся, — спокойно ответил патер. — Они верные сыны церкви.
— Скажите мне, отец, — продолжал Иетс, — это все бывшие нацисты?
Патеру понадобилось секунду, чтобы ослабить мускулы своего внезапно окаменевшего лица. Потом он ответил:
— Да. Но каждому мало-мальски видному человеку в Германии приходилось быть членом национал- социалистской партии. Так же, как… ну, скажем, в штате Миссисипи, где все, кто занимает хоть какое- нибудь положение в обществе, должен быть демократом.
Иетс повернулся к Трою. — Ваши люди не за тем отдали жизнь в Арденнах, чтобы мы устанавливали здесь прежний порядок, жертвой которого они стали.
— Вы правы, — согласился Трой. — Но уважаемый патер так ловко все это подал!
— А кто же обеспечит подачу электроэнергии? — спросил Диллон. — Я понятия не имею, как это у них делается.
— Давайте обсудим все снова, — сказал Иетс патеру. — Садитесь, отец Шлемм. Вот вам стул. Вы слышали о лагере «Паула»?
Патер опустил глаза. Казалось, он рассматривает свои колени. — Да, я знаю о лагере «Паула», — проговорил он, сокрушенно поджав губы. — Туда попали некоторые из моих прихожан. Я пытался спасти их…
— И тем не менее вы смеете называть имена людей, принадлежавших к той самой партии, которая создала лагерь «Паула»?
— Вы не знаете Германии, сэр! — воскликнул патер. — Герр Бундезен и другие, кого я рекомендовал, не имеют никакого отношения к лагерю «Паула»!
— Давайте говорить начистоту, отец Шлемм!
— С удовольствием! — благосклонное выражение слетело с розовой физиономии патера. Он нервно потер ладонью островок коротких волос на макушке. — Какое городское управление вам нужно? Кто в городе может стать у власти? Вы должны радоваться, что здесь остались еще порядочные, всеми уважаемые люди, которые соглашаются помочь вам.
— Хорошо! Кто стоит за этим управлением, которое вы нам предлагаете? — Иетс вложил в свои слова всю ярость, бушевавшую в нем.
Патер впился руками в сиденье стула.
— За ним стою я, лейтенант!
Дверь распахнулась настежь. Бинг ввел в кабинет двоих мужчин в полосатой одежде.
