И он исчез в дверях.
Вася повертел в руках свой журнальчик и сказал:
– Пойдем, что ли, к себе. Кофейку изладим, потом думать будем… А ты знаешь, Бодун действительно здесь – я его, кажется, видел.
– Кажется, или видел?
– Видел.
– Где?
– А в техническом корпусе, в операторской машинного зала. Он стоял возле блондинки. Блондинка шлепала по сенсорам, а он разворачивал перед ней перспективы.
– Почему ты так решил?
– Да потому что он так плавно водил рукой от себя к горизонту.
– Но может быть он ей заливал про космические бездны и космологические параметры.
– Вряд ли. Блондинка не того калибра.
– Много ты понимаешь в блондинках…
– Да уж побольше, чем ты. Валентина-то не блондинка.
– Верно. Надо ей об этом намекнуть. Мол вот ты, Валентина, не блондинка, поэтому Куропаткину кажешься непостижимой и загадочной… Но это хорошо, что Бодун здесь. Пошли.
Добравшись до места, я немедленно связался с Карпентером. Он был в Нью-Йорке. Я спросил, нет ли у него подходов к Бодуну Сергею Ивановичу.
– Есть, – сказал Эндрю Джонович весело. – И притом разнообразные. Но у него много клиентов – ты последний в очереди.
– А кто первый?
– Сюняев.
– Но я по срочному поручению Гири.
– Это меняет дело – будешь первым. Значит так. Бодун сейчас в Караганде. Его пасет Штрассен – знаешь такого?
– Знаю.
– Что ты хочешь сделать с Бодуном?
– Имею поручение от Гири с ним встретиться.
– Больше ничего? Напоить, скрутить, связать и доставить не надо?
– Нет.
– Бодуну следует знать о твоих намерениях?
– Было бы желательно.
– Тогда никаких проблем не предвидится. Жди. Я свяжусь со Штрассеном – в течение суток он тебе перезвонит.
– Но мне нужно конфиденциальное рандеву.
Эндрю Джонович показал с экрана большой палец.
– Можешь на меня положиться. Все будет конфиденциально и тет а тет. Шторы голубые, кресло глубокое, дамы в зеленом. И две нагие негритянки с опахалами. А также абсент и восточные сладости.
– Сердечное вам спасибо, Эндрю Джонович. Век не забуду ваших милостей!
– Привет Валентине.
Глава 21
Штрассен позвонил в конце рабочего дня. Сказал, что, предварительно, встреча назначена на завтра у Бодуна на квартире. И назвал адрес, который я и без него знал. Еще он сказал, что завтра утром Бодун сам со мной свяжется и уточнит время. Действительно, утром, часов в десять, на связь вышел сам Бодун, и мы в три секунды договорились встретиться немедленно у него на квартире. Я сдернул Васю с клавиатуры – он шаманил какую-то программку. С утра он заявил, что баста, что нечего ждать каких-то там указаний, что 'дело делать надо!'. И плотно сел за монитор. По-моему хотел таки проанализировать орбиты. К моменту, когда Бодун вышел на связь, он настолько вошел в раж, что даже хотел отвертеться от рандеву. Я ему указал на ошибки, пристыдил, и дал указание следовать за мной.
Шторы в той комнате, куда провел нас хозяин, оказались действительно голубыми. Сам он тоже полностью соответствовал описанию Гири. Выглядел лет на тридцать, рыжий, высокий и спортивный. Правда, никаких признаков нахальства я не обнаружил. Как, впрочем, и негритянок с опахалами. Мы с Васей представились, и Вася, как бы ненароком, выложил на стол свой журнал. Бодун бросил на него косой взгляд и хмыкнул.
– Понимаю, – сказал он. – Но, в то же время, надеюсь на взаимопонимание. Не буду вас уверять, что не располагаю временем – этого добра у меня просто завались. Но, как бы вам сказать… Я нахожусь в информационном потоке, а вы меня из него выудили. И я могу проспать что-то важное. Поэтому давайте без обиняков. Мне сказали, что вас уполномочил со мной встретиться Гиря. Петр Янович такая фигура, которую я не могу игнорировать. Поэтому я хочу немедленно уяснить, что он желает? Это возможно?
– С этого и начнем. Петр Янович неофициально ставит вас в известность, что ему примерно понятны ваши планы, намерения и возможности. Не ваши лично, разумеется, а того круга лиц, которые объединяются вокруг Асеева. Общая ситуация ему понятна настолько, что он готов принимать ответственные решения, и часть их уже принял. Более того, мы уполномочены проинформировать вас об этих решениях.
– Очень интересно! – Бодун откинулся на стуле и закинул ногу на ногу. – Большего и желать невозможно, поскольку я в последнее время только тем и занимаюсь, что пытаюсь прояснить, какие именно решения примет ГУК в связи с той информацией, которую накопил Гиря. А поскольку он один владеет всей совокупностью данных, то, надо полагать, от него и должна была последовать инициатива. И она последовала. До меня доходят слухи, что готовятся какие-то страшные меры в отношении всех поголовно. Местонахождение Петра Яновича мне неизвестно, но на его месте сидит Валерий Алексеевич Сюняев. Что это означает – известно всем. Он уже устроил один грандиозный скандал и два с половиной среднего масштаба. Навигационщиков он перепугал до такой степени, что они одеревенели и ни на что не реагируют. Задерживают рейсы без всяких объяснений!.. Сегодня утром в главном вычислительном центре мне заявили, что к ним едет ревизор по орбитам, и предупредили, чтобы я не портил им пейзаж хотя бы какое-то время. С часу на час ожидаю ареста. Не иначе, вы явились с ультиматумом или с ордером – это как минимум… Или уже с приговором?
– С ума сойти! – сказал Вася.
– Обуздай свои эмоции, – я посмотрел на Васю с укоризной и поинтересовался: – А что, для ареста есть какие-то юридические основания? Вы возглавляете преступную группировку? Если так, то это не по нашей части. Это – Департамент Безопасности. И мы, встречаясь с вами, здорово себя компрометируем.
Бодун улыбнулся:
– Нет, я чист перед законом. 'И голову на плаху положу с высоко поднятою головою'.
– Пикантная позиция головы, – заметил Вася в сторону.
– Слово кабальеро? – сказал я.
– Слово джентльмена. 'Невинной кровью жертв я рук своих не обмарал, в том честью поручусь, и совестью своей не торговал, и имя предков гордое я черными делами не запятнал'.
– А, так вы тоже лингвист?!
– В душе. По основной специальности – астрофизик. А кто еще лингвист?
– Гиря и Сюняев.
– Вот как? 'И кто ж они? Товарищи по лире О горе мне! Собратья по перу, меня вы предали в угоду низкой злобе…'. Но давайте ближе к делу. Что же хочет Петр Янович?
– Собственно, ничего. Петр Янович, через наше скромное посредство, информирует вас, что не намерен предпринимать никаких действий для пресечения деятельности Асеева. Он считает, что время для них упущено. Ситуация перешла в разряд необратимых, и воспрепятствовать вашим намерениям кто-либо уже
