Пятно

твою! — выругался я и свернул к зданию банка с немного покосившейся «копилкой» на крыше. — Давай сюда!

—

Иду…

Жалея, что не успел перезарядить наган, я подбежал к служебному входу, но к лифтам проходить не стал и заскакал вверх по лестнице, предназначенной для экстренной эвакуации в случае пожарной тревоги.

—

Автомат отдашь? — спросил я, дождавшись федерала на первой же площадке.

—

Нет.

—

Тогда первым иди.

Кузнецов мрачно кивнул и, вытерев выступившие на побледневшем лице капли пота, начал медленно подниматься по ступенькам. Впрочем, ничего подозрительного на лестнице не встретилось, и на третий этаж мы поднялись без проблем. Я уже собрался пройти через балкон в служебные помещения, но федерал неожиданно присел и потянул меня за собой.

—

Ты чего? — инстинктивно понизив голос, прошипел я.

—

Там кто-то шел, — объяснил опер.

—

Где?! — Не на шутку удивившись, я чуть привстал, чтобы выглянуть на улицу, и сразу же спрятался обратно.

Меж брошенных автомобилей по дороге и в самом деле двигалась странная процессия: несколько человек в черных плащах с накинутыми на головы капюшонами вышагивали прямо посреди проезжей части.

—

По наши души? — прошептал Кузнецов.

—

Должно быть, — поежился я и на четвереньках уполз с балкона в коридор, благо выломанная дверь валялась немного дальше.

—

И кто это мог быть? — Федерал устроился на полу рядом со мной и со стоном вытянул раненую ногу. — Как думаешь?

—

Понятия не имею, — честно признался я, наслаждаясь недолгим отдыхом.

Шок после схватки с туристами только начал проходить, и пальцы заметно дрожали. Пронесло, опять пронесло! Это надо ж!

—

Даже предположений никаких нет? — Кузнецов попробовал откинуться на стену, но сзади оказалось разбитое окно встроенного пожарного ящика, и он сдвинулся в сторону.

—

Болтают всякую ерунду о черных людях, но ничего конкретного слышать не доводилось.

—

Вот уж действительно черные люди, — поморщился опер. — Двигались они как-то странно. Заторможенно будто. Тебе так не показалось?

—

Да я даже не успел их толком разглядеть, сразу обратно спрятался.

—

Как думаешь, не выследят они нас?

—

Это вряд ли, — усмехнулся я, почувствовав дуновение холодного ветерка.

Выглянул на балкон и удовлетворенно кивнул: по уцелевшим стеклам начинали растекаться брызги дождя. И пусть грозы сегодня ожидать не приходилось, шляться по улицам в здравом уме сейчас не станет никто. Хоть в три плаща закутайся и противогаз надень, но зацепит случайным разрядом и, считай, покойник.

—

И чем так опасен дождь? — поинтересовался оставшийся сидеть на полу Кузнецов.

—

Сейчас увидишь, — не стал я ничего объяснять и тихонько пропел: — «Бьет по стеклу утренний дождь…»

Опер с удивлением глянул на меня, но промолчал. Я криво усмехнулся и, сняв со спины рюкзак, вытащил из него пропоротую полторашку. Допил остававшуюся в ней воду и выкинул пластиковую бутыль на пол.

—

У тебя как с ногой, совсем все плохо?

—

Нет, но пару часов лучше ее не беспокоить.

—

Тогда давай располагаться. — Я заглянул в ближайший кабинет, убедился, что все окна застеклены, и спросил опера: — Сам дойдешь?

—

Да уж постараюсь. — Федерал с кряхтеньем поднялся на ноги и скривился от боли. — Но ты вроде говорил, дождь лучше в подвале пережидать?

—

Грозу — да. А сейчас, думаю, сильно искрить не будет.

—

Искрить?

—

Увидишь.

Я выставил бутылки с водой на выкрашенный красной краской сейф, стоявший прямо у входа; Кузнецов поставил на ножки перевернутое офисное кресло с кожаной обивкой и, повалившись в него, закинул в рот какую-то таблетку.

—

Колеса глотаешь? — усмехнулся я, потом уселся на кресло попроще и, оттолкнувшись руками, отъехал к соседнему столу.

—

Это стимулятор.

—

Пиво-то можно тебе теперь?

—

Не антибиотик же, — пожал плечами Кузнецов и откинулся на спинку кресла. — Можно, конечно.

—

Вот и ладно. — Я вытащил из карманов бутылки пива и поставил их на стол. — Надо накатить для снятия стресса.

—

Только стекло, когда открывать будешь, не отколи, — предупредил опер.