Незнакомец крикнул в третий раз:
— Как же посудину величают?
— «Альбатрос!» — прогудел Глыбин.
— Ага, землячки! — обрадовался незнакомец. — В гости можно?
Брага поспешно ответил:
— Милости просим!
Незнакомец снял шляпу и помахал ею:
— Спасибочки, мы позже! А то самое рыбка клюет.
Он что-то сказал на корму, где за румпель руля держался другой мужчина. Шаланда медленно удалилась.
Из радиорубки вышел Мыркин в обнимку с телевизором. Радисту хотелось расшевелить загрустивших рыбаков. Через несколько минут Павлик услышал его зазывной голос.
— Друзья-товарищи! Скорей покидайте свои берлоги! Передачка сегодня — сплошной смех!
Рыбаки словно только и ждали этого приглашения. Они повысыпали на палубу. Павлик побежал к ним.
А Мыркин не унимался. Разматывая деловито кабель, он кричал:
— Про монетку не забудьте! По рублику, по рубрику с каждой персоны! Цена не высокая. Дешевле, чем в столичном театре!
Рыбаки разместились на палубе под стеной рулевой рубки. Телевизор стоял на табурете за трюмной горловиной.
— Сейчас песика Барбосика увидите! — говорил Мыркин, хлопоча около телевизора. — Приготовьтесь к смеху, товарищи!
…Глыбин и Брага остались на корме «Альбатроса». Они, видимо, решили ждать «гостей».
Действительно, скоро из-за крутого изгиба косы выскочила шаланда. Парус на ней был черным в синих сумерках.
Брага метнулся к надстройке и три раза мигнул кормовым плафоном. В ответ на его сигнал на шаланде бойко застрекотал моторчик. Суденышко плавно подвернуло и уверенно направилось к сейнеру. Все яснее и яснее проступали буквы на его борту и наконец сложились в непритязательное имя: «Манечка». «Манечка» мягко ткнулась в корму сейнера.
На стрекот моторчика рыбаки повернули головы и закричали, чтобы заглушили «тарахтелку». Моторчик умолк, а у телевизора раздался дружный хохот. Видно, Мыркин не обманул зрителей.
Боцман выключил кормовой плафон, но Глыбин заставив его зажечь снова, так как не горела рейдовая лампочка.
На сейнер перебрался медлительный, степенный мужчина. Смоляные волосы его были гладко зачесаны назад и на затылке спадали почти до капюшона парусинового плаща.
Гость вел себя так, словно попал домой. С Брагой он, очевидно, был знаком: по-приятельски подмигнул ему и назвал Фролушкой.
— Мое вам с рыбьим хвостиком! — пошутил незнакомец, стискивая руку боцмана.
Брага с чувством ответил на рукопожатие. Потом кивнул на кэп-брига:
— Знакомься!
— Дважды Лев, — представился мужчина: — Иначе говоря — Лев Львович. А среди нашей братии — Экспедитор.
Глыбин ощупал его настороженным взглядом. Немного помолчал и назвал себя.
— Телевизором решили побаловаться? — прислушиваясь к хохоту, раздававшемуся за надстройкой, спросил Экспедитор.
— Время подходящее, — вяло ответил Глыбин.
Брага усадил дважды Льва на ящик около площадки, сам сел напротив на перевернутое кверху дном ведро. Кэп-бриг поставил ногу на кнехт и облокотился на колено.
— Как житуха, Фролушка? — обратился Экспедитор к боцману.
— Ничего, сносная, — ответил Брага.
Дважды Лев внимательно осмотрел оба темных прохода и перешел на серьезный тон:
— Думаю, обойдемся без пароля и прочих игрушек, поскольку посторонних поблизости не видать. Давайте прямо к делу. Товар есть?
— Имеется, — ответил Брага. — Только на сегодня мы не готовы…
— Я на сегодня и не настаиваю. Но оттягивать тоже не стоит. Все припасли, что Коршун заказывал?
— Постарались.
— Отличненько! — похлопал Экспедитор боцмана по плечу. — Наши условия вам известны. В какое время удобней подходить?
— Часа в три, — ответил Глыбин. — Ночью, понятно.
— День?
Кэп-бриг пошушукался с боцманом и сказал:
— В среду на будущей неделе.
Ответ не понравился Экспедитору. Он поморщился, точно от зубной боли.
— Долго ждать. И так уж полмесяца вас искали. Этот срок нас не устраивает. Раньше можно?
— Нельзя. Потерпите, — сказал кэп-бриг. — У нас тут кой-какие неприятности. Пусть накал малость спадет.
Экспедитор на секунду задумался, потом встал и рубанул ребром ладони воздух:
— В таком случае условия несколько меняются…
Глыбин оторопел.
— Как — меняются? — чуть не завопил он. — Условия ставили вы, Лев Львович, а не мы!
Брага тоже опешил от такого неожиданного поворота дела.
— Мы же рискуем! — промямлил боцман растерянно. — Вы это должны понимать!
— А вы поймите другое: мы самый оборотистый день теряем — воскресенье! — Экспедитор, раздумывая, потер свой поросший черной щетиной подбородок, потом махнул рукой: — Ну, да ладно, разоряйте добрых друзей! Значит — в среду? Ждите.
Глыбин пригласил гостя посмотреть передачу. Идя по проходу, Экспедитор вдруг приостановился.
— Меня бы до среды навестили… А?
— Сперва надо с этим разделаться, а тогда уж по гостям ходить.
Дважды Лев произнес с сожалением:
— Печально. А я надеялся часть товара без Коршуна заполучить. Хлопочу, больше всех мотаюсь… Печально, — повторил он.
Потолкавшись для виду около смеющихся рыбаков, Экспедитор пренебрежительно сказал: «Эту муть я видел! — и стал прощаться. Уже на корме он опять остановился.
— Все-таки я не теряю надежды. Желательно, чтобы в субботу вечерком. Живу я недалече от места вашего кочевья. Пару шагов, как говорится.
— А что Коршун на это скажет? — хмуро осведомился Глыбин.
— А ему и знать незачем! Все от вас зависит.
Глыбин посмотрел на Брагу, пожал плечами:
— Ладно, помозгуем.
Шаланда задом попятилась от «Альбатроса», с мачты ее сполз парус, и она растворилась в потемках, как невидимка. В сумраке раздавался бойкий стрекот моторчика. Вскоре этот стрекот стал глуше и наконец пропал совсем.
— Ты хоть знаешь, где этот деляга живет? — после продолжительной паузы обратился Глыбин к боцману.
— В Соковинцах, — ответил Брага. — Село отсюда видно. Bo-он огоньки! Он ничего, толковый парень.
— Тут и впрямь недалеко, — согласился Глыбин. — Завтра отправишься с посылками. Дадим, так уж и