Ты сидишь у стола и пишешь.Ты слышишь?За стеной играют гаммы,А в верхнем стекле от рамыЗеленеет звезда…Навсегда.Так остро и сладостно милоТомилаТеплота, а снаружи морозы…Что значат ведь жалкие слезы?Только вода.Навсегда.Смешно и подумать про холод,МолодВсякий, кто знал тебя близко.Опустивши голову низко,Прошепчешь мне «да».Навсегда.
Сегодня что: среда, суббота?Скоромный нынче день иль пост?Куда девалася забота,Что всякий день и чист и прост.Как стерлись, кроме Вас, все лица,Как ровно дни бегут вперед!А, понял я: «Сплошной седмицы»В любви моей настал черед.
Я знаю, я буду убитВесною, на талом снеге…Как путник усталый спит,Согревшись в теплом ночлеге,Так буду лежать, лежать,Пригвожденным к тебе, о мать.Я сам это знаю, сам,Не мне гадала гадалка,Но чьим-то милым устамМоих будет жалко…И буду лежать, лежать,Пригвожденным к тебе, о мать.И будет мне все равно,Наклонится ль кто надо мною,Но в небес голубое дноВзгляну я с улыбкой земною.И буду лежать, лежать,Пригвожденным к тебе, о мать.
«Твой голос издали мне пел…»
Твой голос издали мне пел: «Вернись домой!Пускай нас встретят сотни стрел, Ты — мой, ты — мой!»И сладким голосом влеком, Я вопрошал:«Но я не знаю, где мой дом Средь этих скал?»И тихий шелестит ответ: «Везде, где я;Где нет меня, ни счастья нет, Ни бытия.Беги хоть на далекий Ганг, Не скрыться там, —Вернешься вновь, как бумеранг, К моим ногам».