- 'Ну, ну!' - Скобеев перебил.
- 'Я не обидел вас словами;
Что ж! наше дело сторона.
Не дорогая, мол, цена,
Я вот что...' - и старик руками
Развел.
Хозяин был упрям,
И плохо подвигалась сделка.
'Ударьте, сударь, по рукам!
Лукич, как бес, шептал украдкой
Помещику. - Ведь дело гадко!
Скобеев спятится рот-вот...
Кончайте! сотня не расчет!'
Долбин стоял в недоуменье,
Поглядывал на рысака:
Картина конь! на старика,
Тот весь дрожал от нетерпенья:
Усами шевелил, мигал,
К карману руку прикладал...
Не прозевай, мол! что ты смотришь?
Покаешься, да не воротишь.
Мне что! я не желаю зла...
И сделка кончена была...
Кому не свят обычай русский!
И вот за водкой и закуской
Скобеев в Долбин сидят.
Червонцы на столе звенят;
Лицо хозяина сияет;
Он залпом рюмку выпивает,
Остатки в потолок - вот так!
Деекать, попрыгивай, рысак.
Долбин поморщился немного,
Но тоже выпил. У порога
Лукич почтительно стоял
И очереди ожидал;
Хватил и молвил: 'Захромаю
С одной-с...'
Скобеев не слыхал,
Беседу с гостем продолжал:
'Так вот что, Клим Кузьмич! Я знаю
Именье ваше... проезжал...
Земли довольно...'
- 'Рук немного!
Душ тридцать. Впрочем, не беда:
На месячине все'.
- 'Ах, да!
Мысль недурна'.
- 'Но надо строго
Следить. Внимательность нужна'.
- 'Ленятся?'
- 'Ужас1 Разоряют]
Заставишь сеять, семена
За голенища засыпают,
Порою в землю зарывают!'
- 'Неужто?'
- 'Просто нет души!
Хоть кол на голове теше,
Не убедишь!.. Я раз гуляю,
Гляжу - нырнул мальчишка в рожь...
Э! погоди, мол, не уйдешь!
И что же, сударь, открываю?'
- 'Ну-с?'
- 'Он колосья воровал!
Шапчонку верхом их набрал!
На что, мол? Хлопает глазами
Да хнычет'.
- 'Этакой разврат!
Ужасно! и отцы молчат?'
- 'Нашли тут! научают сами...
Не наедятся, черт возьми!
Что хочешь, как их ни корми!'
- 'Вот саранча!'
- 'Да-с! наказанье!
Вы как? на службе?'
- 'Да... служил...
В комиссии под лямкой был'.
- 'Так... Вышли?'
- 'Родилось желанье
Окончить, знаете, свой век
Покойно: грешный человек,
Устал трудиться'.
- 'Ох, создатель! - Лукич подумал.
Вот и верь!
Не скажет ведь, за что теперь
Он под судом... хорош приятель!
Давно ль деревню-то купил?
А говорит - под лямкой был'.
Помещик встал и распростился.
Он к воротам, Лукич вослед.
'За труд, сударь' - и побожился:
Коню-то ведь цены, мол, нет.
'Вот два целковых'.
- 'Что вы-с, мало!
Как можно! это курам смех!
Гм... время, значит, так пропало...'
- 'Ну сколько же?'
- 'Да пять не грех'.
Долбин эаспорил.
'Воля ваша,
