Пальцы второй руки он раздробил уже быстрее, по-деловому, что понятно: пакостник от дикой боли уже почти потерял чувствительность, так что дальше можно проще, без артистизма.
У меня тошнота подкатывала к горлу. Из раздробленных пальцев крови вытекло столько, словно здесь бойня для скота. Поверхность стола залило красным, подмочило бумаги. Кровь подтекла под колонки динамиков, а стена напротив уже в красных брызгах, будто на нее с силой плескали из стакана краской.
Козаровский оглянулся на меня:
– Ты еще не разбил эту штуку?
– Комп ни при чем, – ответил я.
Он вскинул брови:
– Ты меня не понял?
– Я не стану ломать комп, – ответил я и встал из-за стола.
Меня трясло, я до колик страшился этого человека, который с такой холодной жестокостью разбивал молотком пальцы подростка, но… разбить комп?
Козаровский кивнул Антону на подростка.
– Позаботься.
– Есть, шеф.
Я отступил, а Козаровский взял массивную колонку динамика, лицо его слегка дрогнуло, я понял, что это злобная радость. Он с силой ударил динамиком в переднюю панель компа. Монитор погас. Козаровский ударил его несколько раз, панель смялась.
Антон взял подростка за волосы на затылке и с силой ударил лицом в стену. Хрустнули кости. Антон разжал пальцы, безвольное тело сползло на пол. На стене осталось красное пятно.
– Вырубился минут на двадцать, – констатировал он.
– На десять, – возразил Сергей.
– Ни фига!
– А вот и фига! Ты саданул его носом, а не лбом.
– Останемся и проверим?
Козаровский поморщился, бросил:
– Добавьте… и уходим.
Но Сергей только бросил на распластанную жертву брезгливый взгляд. Козаровский выглянул в глазок, спросил по мобильнику:
– Иван, что там?
– Над Испанией безоблачное небо, – донесся голос. – И ни одного дракона!
Козаровский сунул мобильник в нагрудный карман.
– Все, выходим.
Сергей вышел первым, через интервалы за ним выскользнули Антон и я. Козаровский вышел последним. Шапочки мы сдернули еще в комнате на случай, если кого встретим на площадке.
Лифт стоит на прежнем месте. В это время все на работе, на службе, а пенсионеры еще не выползли на лавочки.
Уже в машине Козаровский спросил:
– Антон, он не забудет?
– Нет, – заверил Антон. – Я мозги не вышиб…
Козаровский повернул голову в мою сторону.
– Сообщи немедленно в этом гребаном Интернете, – велел он, – что всякую мразь, гадящую на стенах Интернета, будем калечить! И что такого-то искалечили именно за мат в Интернете, а то еще наврет про какие-нибудь романтические разборки!
Сергей засмеялся:
– Он так напуган, что выложит только правду и ничего кроме правды.
Козаровский его игнорировал, его немигающие глаза держали под прицелом меня.
– Сообщу, – ответил я вынужденно, – но сразу нельзя.
Глаза сузились, как у зверя перед прыжком на добычу, наш шеф безопасности совсем не терпит прекословия.
– Почему?
– Меня можно будет вычислить, – сказал я, – если, конечно, задаться целью… А если очень круто заметать следы, это тоже подозрительно. А так он очнется, вызовет милицию и «Скорую помощь», его увезут, окажут помощь… Вот тогда и сообщить на разных форумах, что в больницу поступил избитый пакостник, что гадил на чужих сайтах. Вроде бы стало известно от самих врачей и медсестер. Или из милиции. Или от родни. Можно даже указать адрес больницы…
Сергей одобрительно кивнул, даже Антон крякнул довольно:
