Спенсервиль

– На заседании городского совета.

– А ты сама?

– У тети Луизы.

– Понятно… Ты слышала, о чем я там говорил?

– Ни слова, только интонацию. Ты на что-то сердился?

– Нет, просто сам с собой спорил.

– И кто же победил в споре?

– Добрый ангел.

– Однако вид у тебя озабоченный.

– Это именно потому, что победил добрый ангел.

– Я тоже спорила сама с собой, прежде чем приехать сюда, – улыбнулась она. – Это ведь тебе не случайная встреча на улице.

– Да, верно.

– Оно было адресовано мне, вот я и… – Она подняла с колен письмо.

– Ничего страшного. На марку не придется тратиться.

Она встала и подошла к нему.

– Я тебя понимаю. Честное слово. Ты прав. Невозможно… помнишь то стихотворение, которое нам обоим нравилось? «И пусть ничто нам не вернет те чудесные часы, когда мы лежали на траве, и ту пору цветения – не будем сожалеть о них, а станем черпать в прошлом силу». – Она помолчала, потом добавила: – Думаю, оно нам нравилось потому, что мы верили: нам самими небесами начертано любить друг друга, и эти стихи про нас… – Мгновение поколебавшись, она прильнула к нему, поцеловала его в щеку и сказала: – Прощай, дорогой. – Потом легонько оттолкнула его и направилась к выходу в холл.

Он слышал, как она вышла в кухню, открыла, потом стала закрывать заднюю дверь. Да, надо быть сильным, благородным, мужественным. Но не полным же идиотом! Он развернулся и бросился за ней вдогонку.

– Подожди! – закричал он.

Кит выскочил из двери прямо следом за ней, она обернулась и проговорила:

– Нет, Кит, не надо. Пожалуйста. Ты прав. Ничего не выйдет. Невозможно… слишком все сложно… мы будем только сами морочить себе голову…

– Нет, послушай… мы же должны… нам надо понять… я хочу знать, что случилось… то есть… – Ему никак не удавалось найти нужные слова; в конце концов он просто сказал: – Энни, не можем же мы опять вот так вот взять и разойтись в разные стороны.

Она глубоко вздохнула и ответила:

– Я не могу тут оставаться. Я хочу сказать – на улице.

– Заходи в дом. Пожалуйста.

Она секунду поколебалась, потом вошла на кухню.

– У тебя есть время немного посидеть со мной? – спросил он.

– Да, хорошо… наконец-то мы посидим за чашечкой кофе. А где кофейник?

– Не хочу я никакого кофе. Мне надо что-нибудь выпить. – Он включил небольшую лампочку над мойкой, подошел к буфету и достал из него бутылку виски, что когда-то привез с собой. – Хочешь?

– Нет. И тебе не надо.

– Верно. – Он поставил бутылку на место. – Просто я нервничаю из-за того, что ты сюда приехала.

– Ты нервничаешь? А представляешь, как у меня дрожат колени и колотится сердце.

– И у меня тоже. Хочешь присесть?

– Нет.

– Ну, ладно… послушай, я понимаю, как ты рисковала, приехав сюда…

– Я дважды рисковала, Кит. Во-первых, тем, что меня могли выследить по дороге. А во-вторых, тем, что эта встреча может окончательно разбить мне сердце… Нет, извини, я не должна перекладывать на тебя свои проблемы и трудности.

– Не надо извиняться. Я рад, что ты приехала. Больше чем рад. Слушай, я написал это письмо…

– Не надо ничего объяснять. Я понимаю. Честное слово.

Они постояли так, в противоположных сторонах кухни, молча глядя друг на друга, потом Кит произнес:

– Не так я представлял себе нашу встречу.

– А как ты ее представлял?

Он поколебался, потом подошел и обнял ее.

– Вот так.

Они обнялись и поцеловались – он мгновенно вспомнил и аромат ее волос, и ее поцелуи, и ощущение прижимающегося к нему тела, когда он держал ее в объятиях.

Она слегка отстранилась от него, потом уткнулась лицом ему в плечо. Он понял, что она плачет; ее тело сначала легонько вздрагивало, потом стало сотрясаться в рыданиях. Ей никак не удавалось справиться со слезами – он не знал, что делать, и только все сильнее и сильнее прижимал ее к себе.

Наконец она оторвалась от него, достала из кармана джинсов бумажный платок, вытерла глаза, высморкалась и рассмеялась.

– О Боже… нет, вы только посмотрите… я знала, что именно этим все и кончится… не смейся надо мной.

– Я не смеюсь. – Он вынул свой платок и смахнул у нее со щек слезы. – Господи, как же ты прекрасна.

– Ну конечно. С хлюпающим-то носом. – Она снова высморкалась, потом подняла на него глаза. – Ну что ж… – Она откашлялась, прочищая горло. – Ну что ж, мистер Лондри, рада была повидаться с вами. Не проводите меня до машины?

– Не уезжай.

– Надо.

– Он что, будет звонить к твоей тетке после окончания заседания?

– Да.

– И что же она ему скажет?

– Что я уже выехала домой. Я сказала Клиффу, что телефон в машине не работает, поэтому мне он звонить не станет. А тетя позвонит сюда.

– Она знает, где ты?

– Да. Пожалуйста, скажи ей, что я действительно выехала домой.

– Почему бы нам не дождаться, когда она и в самом деле позвонит?

– Потому что я хочу уехать. Прямо сейчас.

– Почему?

– Потому что… ну, поговорить мы сможем как-нибудь в другой раз… нам обязательно надо поговорить, а сегодня я не хочу, чтобы что-нибудь случилось.

Он улыбнулся:

– Именно так ты тогда и сказала. Помнишь, когда тебе было шестнадцать, в нашу самую первую ночь.

– Ну, на этот раз я говорю совершенно серьезно. – Она рассмеялась. – Господи, я просто не могу от тебя оторваться!

Они опять обнялись и стали целоваться. Она прижалась щекой к его груди и попросила:

– Постой так.

Он крепко прижал ее к себе, поглаживая по волосам. Не поднимая головы, она проговорила:

– У меня было желание забраться в спальню и устроить тебе самый настоящий сюрприз.

Кит ничего не ответил.

– Но потом я подумала: а что, если он кого-нибудь приведет? Или если там кто-нибудь уже есть?