Авраам.

— Вы в очко друг с другом лучше толкнитесь, — иронически посоветовал второй лейтенант.

— Вот сказал не подумавши, — заметил Авраам. — И без нас «голубков» полно.

Конечникову всегда становилось неудобно и стыдно, когда Гут говорил о руках. Ирония и показная бравада Авраама не могли скрыть его горечи и боли. Судьба капитана сделала неожиданный и страшный поворот. Приведенный в порядок медиками крепостного лазарета, почти здоровый капитан Кинг был отправлен на поправку в стационарный госпиталь.

Корабль был перехвачен эланцами… Жив остался один Гуталин. Можно было только догадываться, что творили «виркоко» с ранеными. Единственный свидетель предпочитал отмалчиваться.

Рассказывали, что палубы госпитального судна больше напоминали скотобойню. Гуту повезло, если это можно считать везением. 20 миллиметровый шарик картечи оторвал капитану кисть. Его, залитого своей и чужой кровью, посчитали мертвым…

С тех пор 4 эскадра забыла одно из правил благородного боя. Ракетоносцы стали безо всякого стеснения взрывать гражданские лайнеры и санитарные транспорты эланцев.

Большие корабли обычно высаживали абордажные команды. И озверелый десант устраивал эланским звездолетчикам то, что проделали подданные регул-императора с их товарищами.

Капитан Кинг пожелтел и высох. Гуталина списали с корабля и отправили в интендантскую службу, заведовать одним из складов крепости.

Конечников догадывался, что дело здесь не в нейроуправляемом протезе, почти неотличимом от живой руки.

Непереносимый ужас, который испытал капитан на борту летающего госпиталя, разъедал когда-то храброго Гута изнутри. Первый лейтенант помнил слова Лары и догадывался, что на месте Авраама должен был оказаться он.

Василий использовал последний козырь. Он вынул тайника бутылку и показал приятелям. Гут принял из рук Стрелкина емкость, посмотрел на этикетку, уважительно покивал головой.

— Круто, — сказал он. — Респект…

— А то… — с довольной улыбкой сказал Стрелкин.

— Васька, а по какому поводу? — поинтересовался Конечников, бросив взгляд на пузырь в руках Авраама.

— Так это… Праздник нынче, день Военно-Космических сил, — ответил второй лейтенант.

Он забрал емкость у Гута и старательно отмерил каждому дозу выпивки.

— С каких это пор ты государственные праздники отмечаешь? — несколько раздраженно спросил Конечников. — Кроме ежедневного дня граненого стакана, конечно.

— Этот отмечаю. Сам подумай… Разве не праздник? Единственный день в году, когда теткам приказано давать космолетчикам быстро и без мозгокрутства.

— Да ладно, приняли бы по сто грамм обычной смеси и вперед…

— А ты на наших баб будешь перегаром от «пакадуровки» собрался тошнить? — ответил Стрельников. — Посмотри, что пить будешь…

Стрелкин протянул ему бутылку, где плескался янтарный напиток. На роскошной глянцевой этикетке гордо сияло золотом слово «Мето» — название дорогого эланского коньяка.

— Ну, ты Василий даешь, — поразился Конечников, вернув емкость Стрельникову.

— А тетки, поверь мне, знают, запах благородных напитков, — заметил второй лейтенант.

— Ну, теперь все бабы наши, — с улыбкой сказал Гут.

Конечников задумчиво покачал головой.

— Не тормози Крок — подбодрил его Стрельников. — Выпей, и все пройдет.

— Там же будут шампанское давать, — возразил он. — Успеется…

— Крок, да ты своей кислой мордой всех баб распугаешь до того как примешь «шипучки» до нужной кондиции.

— Ладно, Федор, чего ты? — вмешался Гут. — Давай примем и пойдем.

Капитан Кинг, словно боевой конь, почувствовал близость волнующего момента, когда сможет облапить какую-нибудь мадам, готовую отдаться совершенно бесплатно. Сейчас, заведенный приготовлениям, Авраам не сомневался в том, что он сумеет произвести на теток нужное впечатление.

— Ишь ты, Абрашка, как разошелся. Вздрогнем, что-ли, господа… За праздник наш и чтобы бабы давали. До дна!

— Ни хрена себе ты налил, — попробовал возмутиться Конечников, поднимая полный до краев пластиковый шкалик.

— Пей, Крок, оно для отростка полезно. Стоять будет, как лом.

Приятели аккуратно чокнулись и выпили. Конечников, ненавидящий «клопид», через силу опустошил емкость. Почти сразу, согревая тело, разгорелось темное пламя опьянения.

Он с некоторых пор терпеть не мог это состояние на всех стадиях: от чувства легкого превосходства над окружающими и желания подвигаться до головной боли наутро.

Но тут первый лейтенант вдруг почувствовал, как печаль, его всегдашняя спутница после Гало, растворилась вдруг в искусственном возбуждении, утонула в нахлынувшем грубом веселье. Ему снова стало 25 лет, вся жизнь была впереди и все плохое, как в молодости, казалось поправимым.

— Васька, а ты откуда коньяк взял? — поинтересовался Гут.

— Где взял, там больше нет, — ответил Стрелкин.

— Постой-ка, — с этими словами Федор взял бутылку, разглядывая голографические наклейки. — Вася, это что, пузырь, который я привез из командировки?

— Да, — сказал второй лейтенант.

Было видно, что Стрельников смущен.

— Во даешь… — удивился Авраам. — Я и то свой выпил.

— Пошли, что-ли, господа, — уклонился от обсуждения этой темы Стрелкин. — Еще немного, и всех целок разберут. И будем мы как дураки слоняться, хорошего коньяка напившись. Но сначала повторим для храбрости…

Это «для храбрости» было проделано снова и снова, пока не кончилось пойло.

— Двинемся, — со вздохом сказал Василий, разглядывая пустую емкость.

— Давай, — отозвался Федор. — Иначе опоздаем на построение, Палыч съест с дерьмом.

Пока они двигались к залам Благородного Собрания, Конечников размышлял о том, чего стоило Стрельникову побороть искушение выпить этот коньяк.

Особенно в прошлом месяце, когда на корабле закончились запасы денатурата, и вся команда превратилась в свору голодных собак, вынюхивающих, где можно раздобыть желанную отраву.

Технические помещения подходили почти к самому сердцу станции. На площадке «черной» лестницы, у границ сверкающего бронзой и хрусталем пространства Первого коридора, была устроена курилка. Туда «ныряли» господа из покоев Собрания, чтобы «засадить» косяк, принять вина или водки, доводя до кондиции свое состояние после изысканных, но крайне дорогих напитков, которые продавались в баре.

Когда приятели, будучи изрядно поддатыми добрались туда, они решили перекурить и погрызть леденцы, чтобы от них меньше несло выпивкой.

Конечников стал разглядывать надписи на стене, радуясь глупостям, которые там были. Тут его внимание остановилось на плакате, где могучий деметрианский воин вонзал длинный, как сабля штык в область «пятой точки» отвратительного эланца с лицом регул — императора Бальдуро Второго.

Конечников собрался было пройти мимо — патриотические плакаты давно набили оскомину, но увидел, что неизвестный рисовальщик удачно дополнил стандартную картинку, заменив оружие в руках солдата на огромный половой член.

— Васька, посмотри! Это что-то, — позвал Федор.

Стрельников повернул голову. Сначала он ничего не понял, потом присел и издал звук похожий одновременно на фырканье и хрюканье, затопал ногами, заржал, тыча в плакат пальцем:

— Во блин! Изрядно, — выдавил он в перерывах между приступами дикой ржачки.

— Чего вы там увидели? — поинтересовался Гут.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×