- Не надо меня бояться, - её ладони соскользнул вдоль шеи, обняли под рубашкой плечи. И в то же мгновение к губам Жан-Поля прильнули чуть горьковатые от вермута губы...
Последнее время Жан-Поль стал бояться этого момента, пытаясь представить, как необходимо себя вести с женщиной. Теоретически, конечно же, все было предельно ясо даже на уровне 'высшего пилотажа' специальных порнушек. А вот на практике... - Ведь с ним будет Антония... Но все произошло само собой, на цветастом ковре Сандры, пахнущем её волосами, её телом, её чудесной, пушистой как кожура персика, кожей.
- Фу, глупости! Какая дребедень... - с отвращением сказл Жан-Поль, когда страсти утихли. Сандра, блаженно прильнувшая к его плечу, в едоумении привстала. А Жан-Поль захохотал, целуя в переливах смешливых захолов её грудь и живот. - Глупости я писал об этом. Лепет школьника, возомнившего себя професором... Больше не буду, не буду. Так не буду.
Он прижал к полу девушку, любуясь её новым лицом.
- Оказывается, после этого у женщины совсем другое лицо. И другое тело, другой запах и голос... Ну, скажи что-нибудь!
- Ты просто великолепен, мой малыш, - просипела басом Сандра и они захохотали, сжимая друг-друга в обьятиях, катаясь по полу и сшибая в углы застеснявшуюся мебель...
А потом коллеги должго были вместе, совмещая тесное профессиональное товарищество с увлеченными сексуальными разминками. Пару месяцевЖан-Поль не писал на Остров. А когда возобновил своезанятие, то все больше вспоминал про подопытных крыс и научные неурядицы. Не раз ему приходила в голову мысль, что жизнь, собственно, уже сложилась. Сюжет перевалил кульминацию и движется к счастливой развязке. Сандра рядом - это здорово! Но как жить без Антонии, с ощущением невосполнимой потери, неиспользованного, может быть самого главного шанса?..
Жан-Поль собрал свои поэтические опусы в толстую папку, перевязал её и заклеил поверху липкой лентой, словно боялся, что слова расползутся, как тараканы, или выпорхнут, как бабочки... Но настал такой день, когда он сам выпустил их на волю, нетерпеливо разорвав картон и погрузившись в перечитывание. На лестнице, ведущей из подвала препараторской в лабораторию, Жан-Поль натолкнулся на обнимающуюся пару: Мейсон Хартли, прижав к стене Сандру, целовал её обнаженную распахнувшейся блузкой грудь.
Вот здесь бы и надорваться нежной пожэтической душе, уйти в печаль, может быть, задматься о самоубийстве. Но Жан-Поль вздохнул с облегченим. Вначале, конечно, обиделся, затем с пониманием принял объяснения Сандры, толковавшей о современных зглядах на половое партнерство, а потом воспарил, вернув себе утраченую империю, в которой царила Антония.
Он снова увлекся стихами, горящими более плотским и жарким пламенем. 'Любить тебя и не любить - мед 'да' и 'нет' вбреду метаться. И быть как-будто и не быть, и в том себе не признаваться. И потихоньку умирать. Таков мой путь к твоим наукам. Но крест - не крест, а благодать, когда любовно предан мукам!'
...Глядя в спящее лицо, он шепотом читал свои новые, крамольные стихи, словно принося последний, прощальный дар. 'Вероятно, мы скоро простимся, Тони. Расстанемся навсегда. Я стану жить по-другому, стану свободней, сильнее. Возможно, даже постараюсь стать счастливым... Но все мои победы - маленькие, большие, настоящее и будущее принадлжит тебе. Да будет радосте путь твой, Тони...' Жан-Поль попраил куртку на плечах девушки, подкинул дрова и плотно закрыл дверцу печки. Машинально взглянув на слепой циферблат ходиков, он вышел из комнаты, стараясь не скрипеть половицами...
Проснувшись, Виктория увидела незнакомую комнату с закрытыми ставнями, сквозь щели в котторых пробиался свет пасмурного дня. Она лежала на узком, провалившемся диване, пахнущем пылью и плесенью, укрытая курткой, в соседстве с покрытой облупившейся известью, источающей тепло печью. А на стене деловито сновал маятник старых часов, изображающих кукушкин дом, но без стрелок на потрескавшемся циферблате.
Мгновенно вспомнив все случившееся, Виктория в ужасе села: сон, показаший ей майский день на Острове и прогулку на Шерри в волнующей компании Жан-Поля, оказался ложью, а жуткий бред с убийцами, взрывами удручающей реальностью. 'Что же делать? Чтоже все-таки делать?' - Виктория попыталась собраться с мыслями и придумать хоть какой-то выход. Очевидно оджно - необходимо добраться до телефона, отправить SOS деду. Но как? Угнанный автомобиль и неведомые, отнюдь не сентиметальные враги не позволяли забыть об опасности, заставляя прятаться и от убийц и от представителей закона.
Какими же судьбами оказался рядом с ней в этой жуткой истории Жан-Поль? Как рассказать ему правду, не навредив Антонии, не запутать чужие секреты, связанные в один клубок незримой нитью?
Жар после аспирина спал, Виктория чувствовала себя лучше, но вместе с ясностью мыслей пришло и беспокойство. Этот заброшенный дом, полные неведения, отсутствие Жан-Поля... Время шло и становилось очевидно, что он не просто бродит по саду... Живо вообразив страшную картину, Виктория сжала на груди руки, с мольбой глядя в тот угол комнаты, где по православной традиции полагалось находиться иконе. 'Только бы он вернулся, только бы остался жив!' - шептала она, обращаясь к старательным ходикам.
А в это время в придорожном магазине у ближайшего поселка бойкий молодой ччеловек с плохим итальянским закупал продукты для интимного пикника. Это сразу понял продавец, посоветовавший юноше взять бутылку 'кьянти' и все необходимое для приготовления глинтвейна.
- Сегодня будет сильный дождь! - он говорил громко, усиленно жестиклируя. - Италия - горячая страна, когда двое вместе! - Старик подмигнул, выразительно сжав ладони.
Жан-Поль поблагодарил по-итальянски и живо пришпорил свой автомобиль, номера которого предусмотрительно замазал грязью.
Он был очень доволен собой, совершив за этот день целый каскад немыслимых поступков: угнал автомобиль, нашел пристанище, затопил печь, а поттом, не думая об опасности, посетил пустую лавчонку, накупив разной снеди для спящей Антонии. Дождь все усиливался и странно было думать, что они вместе всего двенадцать часов - так много всего прроизошло. Кто-то, должно быть, успел лишь вздремнуть и прочитать газету - а у них с Тони целая лбщая история, какую они никогда не смогут забыть! Хлопнув себя по лбу за несообразительность, Жан-Поль включил радио, пытаясь поймать какие-нибудь собщения об утреннем взрыве на шоссе.
- Вот, пожалуй, все наши новости на этот час, - завершил рассказ знакомый голос комментатора 'парижской' волны. - Да, несколько штрихов к светской хронике. Нам удалось узнать, что ЫФеликс Картье не встретил свою невесту после удачного выступления в Венеции. Не обьявив причины, он срочно умчался на Аляску, в то время как Антония Браун вернулась в свой парижский дом в сопровождении Артура Шнайдера. 'Без комментариев', с этой фразой менеджер выпроводил за дверь нашего корреспондета.
Жан-Поль несколько секунд оторопело смотрел на щиток радио, даже не заметив, что автомобиль остановился и мотор заглох. Он лихорадочно шарил в эфире, переключая диапазоны, но ничего интересного оттуда не выудл, оставшись в полном недоумении. 'Бред! Ложь!.. Но что бы все это могло значить - исчезновение Шнайдера из отеля в Вееции, погоня, страхи Антонии и теперь эта журналистская 'утка'?.. В какую переделку попала Тони?'
Вернувшись в дом с решением немедля прояснить ситуацию, Жан-Поль тут же бросился к Антонии.
- Слава Богу! Еще полчаса - и я просто сошла бы с ума от страха! Зачем ты оставил меня тут, бросил... - девушка вцепилась в его промокший от дождя свитер, захлебываясь слезами. Она казалась такой маленькой и беззащитной, что сострадание вмг утопило в теплой волне невнятный гнев.
- Успокойся, я привез нам еду - ведь уже давно время беда! Тебе же надо подкрепиться, - он погладил её по голове, не решаясь оторвать от себя. В конце концов - Феликс сбежал на Аляску. Уж это то, что наверное, правда. Лишь бы не разлучаться. И пусть она всегдда стоит так, прльнув к нему беспомощная, испуганная девочка, пусть льет этот бесконечный дождь и стучат слепые ходики.
- Ты выглядишь получше. Слава Богу, хоть за врачом бегаит не придется, - сказал Жан-Поль Виктории, помогавшей разложить на столе принесенные продукты.
- Я выспалась и чувствую себя значительно лучше... А это что, вино? - вытащила она из пакета бутылку 'Кьянти'.
- Обязательно и непременно все простуженные итальянские девочки пьют целебный глинтвейн, мне удалось получить консультацию профессионала. Смотри - тут ещё и апельсины для него, немного корицы, сухарики с перцем, ром и сыр.
- Ты невероятно практичный и находчивый парень - опытный угонщик, утонгченный кулинар и целитель.