«Ну, справлюсь я со стариком — Сглотну его как воду!» А тот уж красным языком Взвился, сменив природу. Геракл, однако, победил: От ярости зверея, Рассек он, дунув что есть сил, Напополам Нерея. И снова старец перед ним. Пристыженный немного, Он тут же, цел и невредим, Стал объяснять дорогу. И вот край света, где как раз, Пыхтя, вздыхая тяжко, Держал громадина Атлас Небесный свод, бедняжка. Атлас сказал: «Три яблока Нужны вам до зарезу? На, подержи-ка свод, пока Я в райский сад залезу!» Геракл ответил: «Я готов!» — И свод на плечи вскинул. И так он несколько часов Стоял, согнувши спину. Когда ж Атлас, проведав рай, Вернулся в упоенье, «Ну, держишь небо? Продолжай!» — Он крикнул без стесненья. «Да, дело дрянь, куда ни кинь! — Геракл стряхнул усталость. — Ты только небо мне подвинь На серединку малость!» Но не успел Атлас поднять Небесный свод немного, Как наш герой — чего там ждать? — Пустился в путь-дорогу. Подняв три яблока с земли, Он их понес скорее На тот, другой конец земли, Где царство Еврисфея. Вот наконец его дворец. Царь вышел за ворота: «Принес?» — «Принес!» — «Ну, молодец! Возьми их за работу! Все! Ты свободен!» — «Хорошо!» — Успел Геракл ответить И тут же снова в рай пошел: «Отдам им фрукты эти!» И вот — напрасны все труды! — Он их вернул обратно. Но первым райские плоды Добыл Геракл. Понятно? В последний раз захлопнулась черная клеенчатая тетрадь, в которой, как мне казалось, уместилась вся жизнь Геракла, все его подвиги и страдания.
Прадедушка отложил тетрадь на комод, где лежали «Морские календари», и спросил:
— Ну, что ты скажешь об этом приключении?
— Веселое, только очень уж длинное, прадедушка.
— Ну, — улыбнулся Старый, — это я еще здорово его сократил.
— Почему, прадедушка?
— Потому что вокруг этого приключения Геракла обвились, словно лианы, бесчисленные мифы, предания и легенды. Я их отсек. И осталась только история про райские яблоки.
— А зачем вся эта история, прадедушка? Столько трудов и усилий, а зачем? Все равно потом пришлось возвращать яблоки обратно!
— Так ведь самому Гераклу, Малый, эти яблоки были ни к чему. Он их добыл по поручению Еврисфея.
— Да и тому-то они тоже были не нужны! — с недоумением возразил я.
— Вот именно, Малый. В том-то и дело. В сущности, эти яблоки были вообще никому не нужны. Героический подвиг совершался подчас во имя самого героического подвига и вызывал восхищение. Даже если не имел смысла и не приносил никакой пользы. Он восхищал своей красотой. Как ваза. Как картина. Как статуя.
— Но ведь героический подвиг без смысла — это просто глупость, прадедушка.
— Я тоже так считаю, Малый! Но древние греки, высоко ценившие красоту, так не считали. И все же
