не отвечали; он начал сердиться. Наконец, раздался звонок. Он приблизился к аппарату и спросил:
– Алло! Дайте мне 115-92 или 96…
Он прислушался к переговорам станции, к электрическим звонкам, наконец послышался голос:
– Алло! Кто говорит? Он изменил свой голос:
– Это № 115-92?
– Да. Что вы желаете?
– Газета «Солнце»?
– Да.
– Мне бы хотелось переговорить с секретарем редакции. Его прервал голос с центральной станции, спрашивающий какой-то номер.
– Алло! Алло! – рассердился Кош. – Оставьте нас, мосье, отойдите… Мы говорим… Алло! «Солнце»?.. Да? Пожалуйста, попросите к телефону секретаря редакции.
– Невозможно, он размечает номер, его нельзя беспокоить.
– По важному делу.
– Тогда, может быть… Но кто вызывает?
«Черт возьми! – подумал Кош. – Этого я не предвидел». – И ответил, помедлив:
– Редактор Шенар.
– Это меняет дело. Я сейчас позову его, подождите.
В телефон доносилось неясное гудение, шуршание бумаги, весь тот привычный гул, который Кош, в продолжение десяти лет, слышал каждую ночь в один и тот же час, когда, окончив работу, собирался уходить домой.
– Господин редактор? – спросил голос секретаря, видимо, запыхавшегося…
– Нет, – ответил Кош, изменив свой голос. – Извините меня, я не редактор вашей газеты. Я воспользовался его именем, чтоб вызвать вас, так как имею сообщить вам нечто весьма важное и не терпящее ни малейшего отлагательства…
– Но кто же вы?
– Вам совершенно безразлично, назовусь ли я Дюпоном или Дюраном. Не будем терять даром драгоценного времени.
– Эти шутки мне надоели…
– Ради Бога, – с отчаянием закричал Кош, – не вешайте трубку! Я хочу сообщить вам сенсационную новость, новость, которую ни один журнал, кроме вас, не получит ни завтра, ни послезавтра, если я не сообщу ее. Прежде всего скажите одно слово: завтрашний номер уже набран?
– Нет, но через несколько минут набор будет окончен. Вы понимаете, надеюсь, что мне некогда…
– Необходимо, чтоб вы выбросили несколько строк из «Последних известий» и заменили их тем, что я вам сейчас продиктую:
«Ужасное преступление только что совершено в № 29 по бульвару Ланн, в доме, занимаемом стариком лет шестидесяти. Убитый был поражен ударом ножа, перерезавшим ему горло от уха до грудной кости. Поводом к преступлению, по-видимому, была кража».
– Одну минуту, повторите адрес…
– Бульвар Ланн, 29.
– Благодарю вас, но кто мне поручится? Какое доказательство? Как можете вы знать? Я не могу пустить такую информацию, не будучи уверенным… Проверить я фактически не имею времени… Скажите мне что- нибудь, указывающее, из какого источника вы почерпнули это известие… Алло! Алло! Не вешайте трубку… Ответьте…
– Ну, – сказал Кош, – допустите такую мысль, что я убийца!.. Но позвольте сказать вам следующее: если завтра я, купив свежий номер «Солнца», не найду в нем информацию, которую только что вам сообщил, я тотчас же передам ее вашему конкуренту, «Телеграфу». Тогда уж вы сами разбирайтесь с Шенаром. Поверьте мне, выбросьте шесть строк и замените их моими…
– Еще одно слово, когда вы узнали?..
Кош осторожно повесил трубку, вышел из будки, вернулся в зал и стал пить кофе маленькими глотками, как человек, довольный успешно оконченным делом. После этого, заплатив за кофе банковым билетом – единственным, имевшимся у него и фигурировавшим в его бумажнике «для виду» целый год – от 1-го января по 31-е декабря, – он поднял воротник пальто и вышел. На пороге он остановился и сказал себе:
– Кош, милый друг, ты великий журналист!
III
Последний день Онисима Коша, репортера
Секретарь редакции «Солнце» еще минут пять кричал, суетился и бранился у телефона.
– Алло! Алло! Боже мой! Да отвечайте же!.. Скоты! Они нас разъединили! Алло! Алло!
Он бросал трубку и начинал опять с бешенством звонить.
– Алло! Станция! Вы нас разъединили!