Сай повесил трубку. Если Майкл Маклейн собьет спесь с Джан, это ей пойдет на пользу. А если нет, ну, придется ему сниматься у Сая. Сай глубоко вдохнул впервые за этот день. Теперь он почувствовал себя лучше.
16
В Голливуде, как в аду Данте, тоже много кругов. И очень редко, если вообще это происходит, они пересекаются, разве что во время работы. Я – Лаура Ричи, играла в сценических постановках, постановках телевидения, на местности, и, поверьте мне, это единственное, что остается неизменным.
Технический персонал, операторы, звукооператоры, съемочные группы, световые оформители, всякие мальчики – все принадлежат к одному кругу. Еще есть выходящие за рамки: это еще не таланты, но подающие надежду. Они заняты в малых ролях, массовых сценах, на заднем плане, для цвета.
Еще есть звезды. На хорошем успешном ТВ-шоу все делается ради них, для них пишется сценарий, им угождают. Все угождают им.
Наконец, директор. Даже в тех шоу, где правят звезды, директор все равно стоит выше. Но, помните, это только высший круг ада. Ад же предполагает вобрать в себя сотни три людей и поместить их туда, куда следует, в чем следует, при соответствующей погоде и подобающем освещении, подходящем сценарии, хорошо исполненных ролях, чтобы все, что снимается или (простит Бог!) происходит «живьем», делалось согласно виденью директора. Такова, по крайней мере, теория. А при постановке «Трое на дороге» Марти Ди Геннаро собирался применить эту теорию. Он хотел создать шоу, великолепное шоу, которое вобрало бы все, на что способно телевидение. А чтобы это осуществить, необходимо было сосредоточиться на этом одном. Кажется, Ленфорд Уилсон сказал, что стиль – это не что иное, как сосредоточенность на одной вещи.
Марти уже был готов к тому, чтобы сделать хит. У него было первых три сценария, актерский состав и команда. Единственное, чего, пожалуй, не доставало, совсем чуть-чуть, так это сосредоточенности.
Поскольку с той поры, как он повстречал Лайлу Кайл, казалось, он не мог выбросить ее из головы.
Марти Ди Геннаро оглядел свой кипящий цех, лабораторию мечты. Даже теперь, когда его успех насчитывал почти двадцать лет, трудно было поверить, что все эти игрушки принадлежат ему. Смешной на вид, маленький итальянский мальчик, росший в Квинце, был слишком тщедушным, чтобы играть со своими крепкими соседями-сверстниками. Он ужасно учился в школе, ему не везло с девочками, в спорте, даже с руками не повезло. Когда мог, он убегал в безопасность темноты кинотеатров. Это был его рай, его дом, и было трудно поверить, что они дали ему эту жизнь, эту почти безупречную жизнь.
Успех, деньги, заносчивость, возможность самому снимать кино. Все невероятно счастливо. Только в его личной жизни не все было гладко. Поскольку трудно, почти невозможно было узнать, кто на самом деле его друзья. Даже Джоанн, в будущем его жена, что-то получала от него для своей выгоды, построив карьеру на его связях. Он позволял ей это, но когда он захотел ребенка и захотел, чтобы она оставалась дома с Максом, она оставила его.
Ну, а женщины, другие женщины, практически любая женщина – их было более чем достаточно. Они даже сами стремились к нему. Слишком. Несмотря на успех, свою власть, огромное богатство, связи, он знал, что оставался тем Марти Ди Геннаро, худеньким и смешным итальяшкой, не справлявшимся со своими руками. Он подозревал, что все эти женщины были разочарованы в нем, не получая того, чего ожидали. Любовь для него слишком часто была тягостна. А что касается многочисленных очаровашек, которых он стал привечать после того, как распался его брак, то он редко просил их вернуться и провести с ним ночь. Работа, работа, снова работа – все, что ему оставалось. Поскольку, как и тогда, в Квинце, единственным местом, где он чувствовал себя уютно, оставалось кино или сцена, то и теперь он не просто наблюдал за волшебством, а сам его творил.
Готов. Это было заключением Марти в шоу-бизнесе. Слово это было взято из последней строчки одного анекдота. Приходит к врачу больной на обследование. После долгого осмотра доктор, еврей такой, с акцентом, говорит: «Мистер, для мужчины вашего возраста вы в полном порядке. Сердце, легкие, кишка – все в отличном виде. Могли бы прожить еще сто лет!» Больной благодарит доктора, одевается, выходит за дверь и замертво падает из-за тромбоза прямо у порога. Доктор смотрит на тело, содрогается и произносит: «Готов».
Готов. В Голливуде диву давались на непрерывную цепь успехов Марти, все гадали, в чем секрет волшебства их приготовления. Марти знал секрет.
Никакого волшебного рецепта не было. Если банкирам хотелось верить в то, что это не было самой большой азартной игрой на Земле, это их воля. Но Марти знал, как опасна эта игра. И все же, какой бы опасной она ни была, он уже уставал от нее. Он всегда искал напряженности, теперь, будь то постановка очередной картины, получение еще одного Оскара или выигрыш – все начинало приедаться.
Вот тут-то он и подумал о ТВ. Широчайшее поле-целина. К этому выработалось отношение, как к чему-то посредственному, среднего уровня, ведь здесь все было таковым, даже ниже среднего. И все же это смотрели. И смотрели, и смотрели. Что, если он, самостоятельно, поможет одной из умирающих сетей- динозавров, у которых выбивают из-под ног почву МТВ, кабель и домашнее видео. Он мог превратиться в героя, но, что еще важнее, он добьется автономии, и его машина не будет доказывать права на свое существование при очередном появлении. Он мог часами работать над персонажами, тратя целые сезоны вместо минут, чтобы уложиться в драгоценные 120. Что, если сложить невиданное и никем доселе не проделанное? Идея заинтриговала его, и, когда он случайно наткнулся на копию «Трое в пути» этой женщины Грейс Вебер из Джерси, он знал, откуда начинать. Он купил ее, как песню, а теперь, впервые за многие годы, был в возбуждении от идеи проката. Но и испуган.
Он напомнил себе, что все, что ему необходимо, – это сосредоточиться. Сценарии у него были, был состав актеров, была команда. И все же он боялся. Поскольку, упади он в грязь лицом, все ревнивцы в городе (а все в этом городе были ревнивцами) отплясывали бы на его могиле.
Он напомнил себе, что у него было все для полного огромного успеха. И затем он напомнил себе о своем заклинании.
Готов. Джан и Пит прибыли на студию раздельно. Он был благодарен за работу и принял ее объяснение, что лучше не разглашать их связь, поскольку Марти – заинтересованное лицо.
«Но это ли настоящая причина?» – думала она. В возбуждении и нервной дрожи, она думала, что Пит может стать лишним для нее осложнением, и очень хотела бы не считать его таковым. Ее отношения с ним имели характер ЛЧН – лучше, чем ничего, но и немного больше. Он был горячим в темноте, благородным партнером в сексе, хорошим парнем, но не из тех, кто бы мог ее познать. В какой-то мере теперь эта связь делала ее более одинокой, чем когда она действительно была одна. Ведь как могла она объяснить то, что ощущала? Как такой молодой парень, как Пит, честный, чистый и простодушный, мог понять, что она испытывала? Этого она не могла ему объяснить. Если быть честной, то она и себе не могла объяснить. Столько разных чувств роилось в ней, возникая каждую минуту, она просто не успевала разобраться в них.
