присоединилась к Майклу на диване. Ее внутренне «я» танцевало танго, но она была также возбуждена и заинтересована. Его рука была такой теплой, и его кожа выглядела так, как будто под ней текло гораздо больше крови, чем у других: у нее был чудесный, багровый от прилившей крови, смуглый цвет. Что можно почувствовать, занимаясь любовью с Майклом Маклейном? Не будет ли это прекрасной противоположностью Сэму? Потому что она больше не собиралась попадать под чары Сэма. Она провела более трех лет, стараясь отогнать от себя мысли о нем, не позволяя себе грустить о нем. Она не проснулась бы сейчас. Она посмотрела на Майкла и представила ощущение его губ на своих.
Но потом вмешалась то ли мораль, то ли страх, то ли какая-то другая причина. Ты что, сходишь с ума? – спросила она себя. Она даже не знала его. А СПИД? Больше уже таких вещей, как случайный секс, не происходило. Это были 90-е. А Майкл был более чем несдержан в прошлом. Она хотела, чтобы ее личная жизнь была залита лекарствами? Хуже всего ее шрамы. Одно дело, заниматься любовью с Питом, в полной темноте, но Майкла это не устроит. О чем она думает?
– О чем ты думаешь? – спросил он ее, и она поняла, что краснеет.
– Я думала, как спокойно рядом с тобой, – соврала она, потому что она многое чувствовала в себе – возбуждение, сексуальность, нервозность, мягкий трепет от ласкающих слов и взглядов, но ничто из этого не было «спокойным».
– Женщины говорят мне это все время, – засмеялся он. – Я думаю, это потому, что они видят меня на сцене и привыкли смотреть на меня.
Она засмеялась.
– Это правда?
– Я не шучу, – рассмеялся он в ответ. – Ты увидишь. Как только ты ступишь на сцену, люди почувствуют, что знают тебя лично. Они будут подходить к тебе на улице и звать тебя по имени. У них будет твой номер телефона. Они будут писать тебе. Они будут мечтать о тебе.
– Ужасная перспектива, – согласилась она. Она почувствовала, как мурашки пробежали по телу. – Но я всегда ощущала это, несмотря на недостатки, известность – ценное приобретение – своего рода фишка в казино. Обменяй ее на власть и держи под контролем всю свою жизнь. Однажды, поднявшись из неизвестности, я надеюсь, смогу использовать это, чтобы получать более значительную работу. Чтобы получать действительно хорошие роли.
– Ты уже получила несколько хороших ролей, – сказал он, используя другую шутку Гручо Маркса. Она рассмеялась и почувствовала новую волну мурашек. Без сомнений, это было приглашение. О Боже! Она чувствовала себя как девочка.
Она поднялась и подошла к окну, глядя вниз на сверкающие огни.
– Прекрасный вид? – спросила она, наблюдая огни города, светящегося, как ковер из огромных светлячков.
Майкл подошел сзади, но он не прикоснулся к ней, не набросился.
– Ты как эти огни, это твое, – сказал он.
– Нет, это ничье, – сказала Джан, все еще глядя на огни. – Этот город, как вода. Ты можешь долго удерживать ее в ладони, а затем она утечет у тебя между пальцев.
Майкл нежно повернул ее так, что она оказалась лицом к нему.
– Немного цинично для такой молодой, как ты, и такой необычной для Голливуда. Здесь были временные звездочки, волнующиеся о свете лучей. Как будто мечта воплотилась в реальность. – Он немного глотнул вина и сделал гримасу. Это было не очень хорошо. – Ты цинична, Джан? Или очень мудра?
Джан на мгновение задумалась. Воздух между ними был наэлектризован, но они говорили, как в плохой пьесе.
– Всего понемногу, вероятно, – сказала она. – А вы? Вы все еще волнуетесь?
Он положил свою руку ей на плечо. Она была теплой, такой теплой, и Джан могла ощутить, как он волнуется. Господи, Майкл Маклейн волновался из-за нее? Из-за нее. Конечно, он этого не выдержит. Она не двигалась. «Лавры звезды больше не дают мне повода волноваться? Нет, что меня зажгло, так это талант. Необработанный, необузданный талант. Как твой».
– Ты знаешь, – сказала Джан, глядя Майклу в глаза. – Я хочу верить, что Майкл Маклейн думает, что я талантлива. Именно я здесь, из всех девушек города, и Майкл Маклейн говорит мне, что я талантлива. Джан пожала плечами и отступила, прерывая цепь между ними. – Приятно это слышать и все такое, но продолжай, я не первая девочка-новичок с широко распахнутыми глазами, которой ты это говоришь. И ты никогда не видел мою работу. Так как ты можешь знать?
– Я никогда не вру насчет таланта, – сказал Майкл. – Для чего? Чтобы заполучить женщину к себе в постель? Мне не нужно для этого врать.
Джан думала о Сэме и о его словах по поводу ее роли в его фильме. Она дрожала.
Майкл продолжал смотреть в глаза Джан.
– Ты одна из трех действительно талантливых женщин, которых я встретил за двадцать лет. Я не назову двух других – рыцари не простят мне, – но поверь мне, Джан, у тебя есть талант. Я видел тебя в театре «Меллроуз». – Он наклонился и прошептал ей на ухо: – Уникальный талант и умудренный опытом.
– Майкл, – проворчала она, отворачивая голову. – Следующее, что ты мне будешь говорить, – это что мы встречались в предыдущей жизни. – Но она была тронута тем, что он действительно видел ее игру.
Майкл засмеялся его очаровательным, глубоким, баритонным смехом.
– Полагаю, я говорил, что ты мудра…
Между ними возникло молчание, затем Майкл наклонился и поцеловал ее. Джан не ответила, разве что потом провела языком по губам, ощутив, что задержалась в то время, как он ушел. Это было смешно. Может быть опасно, но смешно! Как давно она не говорила по-настоящему с мужчиной. Она поняла: с тех пор как рассталась с Сэмом. Слишком долго, слишком тяжело.
