Вы настаиваете на своих словах? Ведь они свидетельствуют о вашей полной юридической безграмотности?
Я закончил высшую милицейскую школу с отличием... Мы сообщили Когуту, что его-то, в принципе, нет и неизвестно, с кем мы разговариваем: ведь согласно ответу заместителя Генпрокурора СССР И. Абрамова в Секретариат Верховного Совета СССР (!), 'начальник следственного отделения Тысменицкого РОВД из органов внутренних дел уволен'. А этим начальником и был в 86-м году В. Когут!
- Первый раз слышу! - искренне удивился он. А вот как описывает этот день мать Виктора, Мария Васильевна:
Виктор приехал домой 13 августа. А за день до этого к нам пришел участковый, чужой, а с ним еще двое. (Одного из них она узнала - видела его в райотделе милиции.)
Зачем они приходили к вам?
Сказали, что проверяют нетрудовые доходы и паспортный режим. Они облазили весь дом и ушли.
- Виктор был дома, когда приехали с обыском?
- Нет, его привезли от деда, из Ивано-Франковска.
- Вы видели анонимку, которая послужила причиной обыска?
- Да, видела...
- Вот эту? - открываем мы 147-й лист уголовного дела, где в анонимном письме, отпечатанном на машинке, сказано не только о спирте, но и о том, что 'хорош' был и сам Виктор: пьяница, дебошир, на Рождество стрелял из пистолета.
- Нет, та вроде была на белой бумаге, а эта - на зеленой. И в той о самом Викторе ни слова.
По словам Марии Васильевны, тот, третий на обыске, который не представился, тут же рванулся к полкам с книгами и стал в них копаться. Потом именно он диктовал Когуту, что надо изъять и как это вписать в протокол.
- Вы видели, как нашли пистолет?
Тот, третий, нагнулся, и в руках у него оказался газетный сверток. Развернул - а там в кобуре - пистолет. А видели ли понятые, как нашли пистолет? Понятая Раиса Ивановна Рушак рассказала нам:
Днем 13 августа Когут зашел в сельсовет, попросил меня и секретаря сельсовета показать, где хозяйство Идзьо. На улице стояли две машины: 'Жигули' и 'бобик'. Нас посадили в 'Жигули', и когда мы подъехали к дому Идзьо, я увидела, как из 'бобика' выводят Виктора. 'Зачем же вы нас вызвали, если сам Виктор мог показать дорогу?' - помню, удивилась я.
- Но видели ли вы, как нашли пистолет?
- Нет. Когут нам велел сидеть в коридорчике...
- Вы видели саму анонимку? Вот эту? - показываем.
- Нет, эту не видела. В той, которую видела, говорилось только о спирте и об отце Виктора. Потому-то мы и думали, что горилку трусят...
Мы сидели с Раисой Ивановной, когда нам сообщили, что нас срочно ищет Когут.
Снова - в милицию.
- Вы хотите сообщить нам что-то новое? Но тут дверь кабинета Когута открылась, и какой-то незнакомец позвал его в коридор.
Когда Виктор Васильевич вернулся, то тут же бросил:
- Да не искал я вас...
Ох, какая история! Не раз в Ивано-Франковске мы слышали от работников милиции то ироническое, то сочувствующее:
'Ничего вы, мужики, не докажете'... И мы понимали: как сгинул в огне злополучный пистолет, принадлежность которого, несмотря на оставшийся номер, следствию так и не удалось установить, точно так же в томе следственного дела 'потерялись' и реальные участники тех событий. Безымянными 'общественниками', таинственными неизвестными, исчезнувшими вешдоками заполнены страницы уголовного дела. И хотя, казалось бы, справедливость восторжествовала, но само наказание виновных вызывает сомнение, несмотря на твердые уверения руководителей республики Украины и страны, СССР. Да, В. Когут был действительно уволен из органов внутренних дел: кадровики УВД подняли его личное дело, и мы нашли приказ об этом. Но тут же за ним другой приказ, которым Когут в милиции восстановлен. А потом и новая звездочка на погонах - капитанская. Да и следователь В. Бандура, которому, согласно все тем же официальным заверениям, было объявлено неполное служебное соответствие, резко пошел на повышение: из районного отдела - в областное управление.
Так что же все-таки произошло с Виктором? За что его так? Как и перед кем он оказался виновным?
- Неужели вы серьезно думаете, что кто-нибудь из наших офицеров мог подкинуть во время обыска пистолет? - удивился начальник Ивано-Франковского управления КГБ И. Левченко, - Право же, смешно...
Тогда мы поинтересовались судьбой книг и стихов, изъятых у Виктора при обыске. Мы-то, честно говоря, думали, что в управлении КГБ просто посмеялись над полуграмотным опером, приславшим сюда на экспертизу не, допустим, 'Архипелаг ГУЛАГ', а музыкальный журнал. Но, оказалось, нет. К этой ерунде здесь отнеслись со всей серьезностью.
Начальник областного КГБ распорядился показать нам экспертное заключение доцента Ивано- Франковского пединститута, кандидата педагогических наук В. Грицюка.
Цитируем: 'Изучение указанных материалов дает основание утверждать, что часть из них носит враждебный, националистический и клеветнический по отношению к советской действительности характер. Статьи 'Украиiнаська загальноi енциклопедi' с националистических позиций освещают историю Украины, в частности ее послереволюционный период. В этом смысле указанные статьи энциклопедии могут быть использованы для пропаганды идей украинского буржуазного национализма... В мартовском номере ежемесячника 'Украiнаська музика' на странице 115 помещен гимн украинских националистов 'Ще не вмерла Украiна', название которого говорит само за себя... Из краткого анализа представленных материалов можно сделать вывод о том, что они по содержанию и идейной направленности являются националистическими и враждебными нашему социалистическому строю и коммунистической морали'.
Что это? - удивленно перечитывали мы это 'экспертное заключение'. Сон или бред? Где враждебная агитация? В чем провинился гимн? За что арестовали стихи? Ведь дело-то происходило, повторяем, не в августе 37-го, а августе 86-го!
Но каково же было наше удивление, когда начальник областного управления КГБ сообщил нам, что именно это заключение послужило официальным поводом для 'фронтальной проверки' Идзьо, который в то самое время, когда доцент института, который Виктор заканчивал, выводил строчки этого бредового заключения, мерил шагами тюремную камеру.
Да, в то время, когда следователь милиции уныло спрашивал его про пистолет, в соседнем с УВД доме, в управлении КГБ, допоздна горел свет.
Заместитель начальника КГБ области В. Харченко предоставил в наше распоряжение один из двух томов другого, так сказать 'параллельного', дела Виктора Идзьо.
Признаюсь честно: подобное я читал тогда впервые в жизни. И потому не могу не процитировать несколько документов из объемистого тома, не меньшего, а даже большего по объему, чем само уголовное дело. Оно называлось так, судя по надписи на обложке: 'Приложение к делу номер 12 (официальные материалы на Идзьо B. C.).
Итак, что же было в этом 'параллельном' деле?
'По поводу заданных мне вопросов могу сообщить следующее. Летом 1983 года я был у Идзьо дома, он показал мне 'Кобзарь' Шевченко и говорил, что там есть такие стихотворения, которые Советская власть запрещает печатать... В 1984 году, точной даты не помню, я был у Идзьо в селе Угринов. Он рассказал мне, что в настоящее время Компартия Украины не заботится об украинцах и о судьбе республики, идет на поводу у КПСС. По мнению Идзьо, руководители ЦК КПУ в своей практической деятельности не выражают настроений и чаяний украинского народа, а проводят политику под диктовку Москвы. Я не был согласен с мнением Идзьо'.
Это - из объяснения однокурсника Виктора Идзьо по пединституту Н. Вечеша, который работал учителем в Закарпатской области.
