Ричард изо всех сил старался рубить тянущиеся отовсюду лапы, пытавшиеся обнять его своей смертельной хваткой. Ему потребовалось немного времени, чтобы понять, что сражаться кинжалом внутри сильфиды граничило с невозможным. Слишком вязкое окружение, чтобы наносить удары с надлежащей скоростью. Все это напоминало движение в сахарном сиропе. Тогда он сменил тактику и, оставив в покое лапы, ждал, когда центр этого стекловидного, чем бы оно ни было, приблизится к нему.
И когда оно оказалось близко, он направил лезвие кинжала к деятельному центру полупрозрачной угрозы. Но вместо того чтобы оказаться пронзенным стальным лезвием, это существо, как показалось, лишь обтекло складками кинжал, пропуская его через себя, проносясь мимо.
А затем оно вновь развернулось для атаки, на этот раз с некой внезапной жгучей яростью, которую Ричард мог вполне ощутить. Существо двигалось с плавным изяществом, и ему, похоже, ничуть не мешала окружавшая их вязкая среда.
С одной стороны от себя Ричард видел мерцающий силуэт Кары, все еще удерживающей его за рубашку, а свободной рукой пытающейся атаковать зверя. С другой стороны Никки, он почувствовал это, пыталась задействовать магию. Но, похоже, ее магия не очень-то работала в условиях окружающей их внутренней среды сильфиды.
Одна из лап зверя обернулась вокруг руки Ричарда, другая обхватила руку Кары. Она вцепилась в его запястье другой рукой. Зверь точно так же обхватил другую руку Кары и без особого труда разъединил ее и Ричарда. И в одно мгновение Кара исчезла. В этой мрачной темноте Ричард не мог определить, где она или как близко от него находится. И, что еще хуже, он не знал, все ли с ней в порядке или существо все-таки прикончило ее.
Никки обхватила Ричарда вокруг талии, стараясь защитить его, вцепившись в эту дорогую для нее жизнь, в то время как новые прозрачные, волнообразно движущиеся лапы тянулись из мрака, обвивались вокруг них. Они словно бы очутились в гнезде змей, переплетенных друг с другом и с силой сжимавшихся, как только цеплялись за что-то. Одна, обернувшаяся вокруг ноги Ричарда, тянула так сильно, что ему казалось, что она сорвет плоть с кости.
И хотя Ричард не мог слышать Никки в обычном понимании, он ощущал ее приглушенную ярость, когда она боролась с этим существом, вознамерившимся поймать их здесь. Странная, приглушенная разновидность молнии бешено вспыхивала вокруг Никки. Ричард понял, что она пыталась использовать магию, но это практически не действовало на зверя.
Ричард не обращал внимания на боль от стекловидных щупалец, которые уже захватили его и терзали все сильнее, и старался резать толстые лапы, которые, казалось, присутствуют только частично. Он яростно рубил кинжалом, решительно и целенаправленно, и ему удалось отделить несколько лап от основной части этого странного существа. Отрубленные щупальца дико извивались, уплывая в окружавшую их пустоту, как будто тонули в бездонном море.
Казалось, толку от этого немного; новые и новые извивающиеся щупальца тянулись к нему из темноты. Он словно бы оказался на дне темной ямы, полной злобных гадюк. Ричард продолжал сражаться изо всех сил, резал, рвал и полосовал кинжалом. Его руки болели от чрезмерных усилий. Никки одной рукой сражалась с толстыми щупальцами, а вторая ее рука все еще крепко держала Ричарда. И судя по тому, как она изгибалась и выворачивалась, он мог бы сказать, что Никки пребывает в агонии. Ричард оставил щупальца возле себя и со всей яростью начал рубить лапы зверя, угрожавшие Никки и пытавшиеся растащить их.
Но затем их все-таки с неимоверной силой разнесло в стороны.
Неожиданно Ричард остался один против непонятно чего, стеклообразного, скользкого, сильного существа, пытавшегося притянуть его к своей центральной части, к чему-то, как он мог слышать, рычащему, огрызающемуся и щелкающему зубами.
Не было понятного ему способа побороть подобное существо, как и способа превзойти его в силе, и не было способа сбежать от множества его лап. И этих лап, тянущихся схватить его, становилось все больше.
Изо всех сил, прежде чем его рука окажется опутана, он ткнул кинжалом по направлению к центральной массе, которую так и не мог отчетливо разглядеть. И наконец-то ощутил, что удалось добиться твердого соприкосновения. Зверь взвыл, со звуком, от которого у Ричарда заломило в ушах. Лапы чуть-чуть ослабли – не выпустили его, но раскрылись достаточно, чтобы Ричард смог сделать мощный рывок телом, благодаря которому вывернулся из «объятий» существа. Подобно тыквенному семечку, сжатому между мокрых пальцев, он выскользнул из этих смертельных «объятий».
Ричард попытался отплыть в сторону, чтобы как-то избежать снующих во все стороны полупрозрачных, вновь потянувшихся за ним лап, но это существо было быстрее его, более сильным и неутомимым.
– Вот сюда! – требовала Сикс, постукивая костяшками пальцев по центру символа.
Виолетта повела мелом к точке, на которую указывала ее советница. Пальцы совершали быстрые и уверенные движения. Тыльной стороной другой руки Виолетта вытерла пот с лица, а затем, пальцами, с бровей и глаз. Рэчел еще никогда не видела, чтобы Виолетта работала так быстро и так напряженно.
Рэчел не понимала, что именно происходит, но было очевидно: что-то пошло не так, как ожидала Сикс. Та находилась в состоянии ненадежного равновесия между паникой и яростью. Рэчел в равной мере боялась любого нарушения равновесия, в какую бы сторону это ни произошло.
Пока Виолетта довольно спешно завершала связи, меняя цвет мела и переходя к очередной точке, Сикс вернулась к негромкому, монотонному произношению своих заклинаний. Губительное, смертоносное звучание этих произносимых шепотом слов ощущалось так, будто они иссушали саму душу Рэчел. Несмотря на то, что она не различала отдельных слов и не понимала их значения, само зловещее звучание пугало ее.
Рэчел бросила взгляд в сторону далекого входа в пещеру, но поскольку снаружи было темно, ей не удалось ничего увидеть. Она хотела бежать, но не отважилась. Она понимала, что если вынудит Виолетту или Сикс прервать то, чем они сейчас занимаются, и броситься за ней, это кончится для нее крайне плохо.
Чейз учил ее сдерживать свои порывы, как он называл это, и выжидать реальной возможности. Он наставлял ее, что если она не подвергается немедленной смертельной опасности, то действовать следует только тогда, когда есть обдуманный четкий план. Он предупреждал, что не следует действовать в слепящем страхе, а надо работать над тем, чтобы найти способы увеличить шансы на успех.
Несмотря на то, что обе очень заняты, Рэчел не сомневалась, что обе вместе и каждая в отдельности, находясь в таком до ужаса безумном состоянии, будут реагировать на любые неправильные действия Рэчел спешным и необузданным насилием. Это никак не могло быть благоприятной возможностью; просто встать и побежать – не было хорошим планом, и она понимала это.
Пока Рэчел продолжала сидеть тихо и смирно, стараясь быть незаметной, Сикс осторожно постукивала кулаком по мерцающим узлам в тех связях, которые уже нарисовала Виолетта. Каждая цветная область, по которой она постукивала, темнела с низким рычащим звуком, от которого Рэчел бросало в дрожь. Казалось, пещера гудит в унисон с подъемами и спадами ритмических заклинаний Сикс.
Виолетта, рисовавшая уверенными, резкими движениями, поглядывала в сторону, интересуясь успехами Сикс. Ведьма же, справившись с очередным узлом, переключала внимание на королеву. Виолетта, будто в трансе, начала рисовать быстрее. Щелкающие звуки прикосновений мела отмечали каждую линию, которую Виолетта проводила на камне. И звуки мела совпадали с ритмом монотонных песнопений Сикс.
Сикс, невнятно бормоча заклинания, произносимые в нарастающем распевном ритме, что все более напоминало завывающий ветер, вихрящийся по пещере, постукивала кулаком вокруг фигуры Ричарда по точкам в тех связях, которые Виолетта рисовала без перерыва вот уже несколько часов. Рэчел думала, что Виолетта вот-вот упадет в обморок от истощения, но та все еще лихорадочно работала, стараясь все время опережать Сикс. И хотя мел ее двигался быстро, каждая линия, проведенная Виолеттой, казалась правильной, каждое пересечение проведено точно и строго. Сикс заставляла Виолетту бесконечно долго практиковаться в изображении символов, и теперь, похоже, это приносило свои плоды.
Изображение Ричарда было почти полностью покрыто паутиной символов и соединяющих их линий.
Выкрикнув странное слово, так громко, что оно перекрыло завывания ветра, Сикс загасила последнюю
