приобрела позиционный характер, а ее эпицентр переместился в воздух. Американская авиация стала методично уничтожать остатки промышленности, коммуникации и позиции северокорейских войск, применив при этом большое количество различных бомб. Среди них: зажигательные бомбы, начиненные белым фосфором, термитом, а также горючими маслами и едкими жидкостями. Наиболее широко использовался напалм [1192]. Применялись в основном четыре типа напалмовых авиабомб: 45-кг (100-фн) марки AN-M47, AN-M47-A2, AN-М47-А4, 6-фн (около 3 кг) MN-M69. Кроме того, американцы наполняли зажигательной смесью каплеобразный корпус емкостью 416 или 624 л. Такие бомбы при сбрасывании с минимальной высоты покрывали площадь до 2000 кв.м. Другим средством поражения личного состава, укрывшегося в туннелях, а также мостов, были парашютные фугасные бомбы. Американцы применяли три основных вида парашютных бомб: 230,115,45 кг. Но большего эффекта добивались от применения наиболее тяжелых из них – 230 кг.
В целях более эффективной борьбы с подземными сооружениями противника и большими туннелями в декабре 1950 г. американцы стали применять радиоуправляемые бомбы 'Тарзан' весом 3400 кг. Однако этот опыт был неудачен [1193].
Для уничтожения различных объектов и поражения живой силы использовались также осколочные бомбы калибра от 4 до 225 кг (от 10 до 100 фунтов), причем бомбы в 112,5 и 225 кг (250 и 500 фунтов) имели дистанционный взрыватель, благодаря которому бомба взрывалась в воздухе над целью и поражала ее своими осколками; фугасные бомбы калибра от 45 до 5400 кг (от 100 до 12000 фунтов): радиоуправляемые бомбы 'Рейзон' (1000 фунтов), зажигательные бомбы; реактивные снаряды калибра от 5 до 12 дюймов. Американцы применяли устройства, замедляющие действие бомб, которое зависело от типа бомбы и объекта, по которому наносился удар. При действиях почти по всем объектам, кроме аэродромов, использовались бомбы с замедлением от 'мгновенно' до 0, 25 секунды. При бомбардировании аэродромов применялись бомбы различного калибра с замедлением от 'мгновенно' до 144 часов. Однако по наблюдениям офицеров, работавших на строительстве аэродромов в Корее, замедление у сброшенных бомб иногда достигало 8 суток (192 часа) [1194].
Широкий резонанс в мире получили факты использования коалиционными силами ООН бактериологического и химического оружия. Как сообщали публикации тех лет, бомбардировкам специальными контейнерами, начиненными насекомыми (мухами, пауками, жуками, кузнечиками, муравьями, мошками и др.), зараженными чумой, холерой и другими болезнями, подвергались как позиции корейско- китайских войск, так и районы, отдаленные от линии фронта [1195]. Всего, по утверждению китайских ученых, за два месяца американцами было проведено 804 бактериологических налета.
Появление в печати сведений об использовании в Корее биологического оружия вызвало негативную реакцию мировой общественности.
В марте 1952 года в ООН советские представители потребовали осудить США за применение оружия массового поражения. В ответ на это госсекретарь Соединенных Штатов Дин Ачесон предложил направить в Корею комиссию Международного Красного Креста. Однако советские дипломаты заявили, что эта организация запятнала себя сотрудничеством с фашистами, и наложили вето на американское предложение.
Вслед за этим, 29 марта – 1 апреля 1952 года в Осло прошла очередная сессия Бюро Всемирного совета мира под председательством Фредерика Жолио-Кюри. На ней была принята общая резолюция Бюро и призыв 'Против бактериологической войны'. В нем, в частности, говорилось:
'Мы тщательно рассмотрели документы, касающиеся бактериологической войны, ведущейся в настоящее время в Китае и в Корее.
Изучение их глубоко взволновало и ужаснуло нас. Бактериологическая война – это не только гнусное преступление, которое должно быть пресечено: это – угроза всему человечеству. Мы обращаемся к совести всех мужчин и женщин и призываем их потребовать прекращения бактериологической войны и запрещения бактериологического оружия.
В первую очередь мы обращаемся к мужчинам и женщинам Соединенных Штатов Америки, так как перед каждым из них встает вопрос чести и достоинства. Тот факт, что война в Корее ведется от имени Объединенных Наций, является особенно серьезным обстоятельством; ответственность за него мы возлагаем на правительства, которые одобрили вмешательство Объединенных Наций и, следовательно, несут моральную и политическую ответственность за применяемые методы ведения войны' [1196].
На этой же сессии было принято решение об откомандировании в Китай и Корею комиссии Международной ассоциации юристов-демократов во главе с профессором международного права университета в Граце (Австрия) Генрихом Брандвейнером. После возвращения комиссия на основе многочисленных свидетельских показаний сделала вывод, подтверждающий проведение американцами бактериологических атак. Чтобы окончательно разобраться с преступлениями военного руководства США, в Пекин 28 апреля 1952 года прибыл глава Совета мира Франции Ив Фарж. У себя на родине он был национальным героем. Один из руководителей движения Сопротивления, глава комитета по координации и действиям против угона французов в Германию, после Второй мировой войны он стал министром снабжения Франции и прославился как борец с коррупцией. Его мировому авторитету во многом способствовал также талант писателя и оратора.
Пропутешествовав по двум странам более полутора месяцев, Фарж в июле того же года, на следующей сессии ВСМ выступил с обширной речью, обличающей бактериологические преступления американцев [1197]. Блестящее выступление, опубликованное большинством мировых газет, вызвало во многих странах, в том числе в США и Британии, массовые антивоенные выступления. Факты 'преступных деяний империалистов' неоднократно муссировались и в последующие годы.
Но вот что интересно, в последнее время появилось много свидетельств, говорящих о том, что бактериологические бомбардировки американцев были хорошо спланированной и последовательно проведенной пропагандистской операцией, осуществленной совместно советской, китайской и корейской спецслужбами.
Вот что по этому поводу сообщает дипломат Вячеслав Устинов: 'Несколько лет спустя после окончания корейской войны, когда я был помощником заместителя министра иностранных дел Федоренко, занимавшегося Востоком, почему-то вновь возник вопрос об использовании американцами в Корее бактериологического оружия. Я изучил все материалы и подготовил для внутреннего, естественно, пользования заключение, что подтверждать использование американцами биологического оружия нечем. Я думаю, что это был пропагандистский ход китайцев и корейцев' [1198] .
Его слова подтверждает другой известный советский дипломат, Илья Сафронов: 'В середине пятидесятых годов я узнал, что Молотов подписал документ, в котором признавалось, что бактериологической войны в Корее не было. Это был блеф с нашей стороны' [1199].
И, наконец, свидетельство генерал-лейтенанта госбезопасности Амаяка Кобулова, расстрелянного в 1955 году. Помимо принадлежности к 'банде Берии', он обвинялся также в разглашении государственной тайны. В числе прочего, как показывали свидетели, Кобулов рассказывал коллегам правду о войне в Корее. Один из них, в частности, сообщал: 'Кобулов рассказал, что сообщения газет о том, что американцы вели бактериологическую войну, неверные, я возразил ему, сославшись на заключение врачей по этому вопросу и ученых всех стран мира. Кобулов заявил, что деньги могут сделать все'.
Сам Кобулов этого обвинения не отрицал: 'О том, что американцы не вели бактериологическую войну, я говорил… Я высказывал мнение на основе донесений советника посольства СССР в Корее и посла СССР в Китайской Народной Республике Рощина'.
Что же касается его фразы 'деньги могут все', то она могла относиться, в частности, к Иву Фаржу. 20 декабря 1952 года ему была присуждена Международная сталинская премия 'За укрепление мира между
