слилась с социал-демократической партией, образовав Социалистическую единую партию Германии (СЕПГ). Возглавили 'русскую партию' [1290], как ее называли в народе, Отто Гротеволь и Вальтер Ульбрихт [1291].17 октября 1949 года СССР установил с ГДР дипломатические отношения.
Следует сказать, что к построению как ФРГ, так и ГДР обе противоборствующие стороны привлекали бывших соратников Гитлера или членов национал-социалистической партии (НСДАП) с многолетним стажем. Причем тех, кто оказался в ФРГ, предполагалось использовать в борьбе с коммунизмом, а тех, кто остался в ГДР – с англо-американским империализмом. Так, важные посты в ГДР занимали бывший член НСДАП с 1 сентября 1941 г. Курт Блехе, ставший руководителем пресс-службы при Совете министров ГДР; Ханс Вальтер Ауст, член НСДАП с 1 мая 1933 г., возглавивший журнал 'Дойче ауссенполитик' – внешнеполитический рупор правительства ГДР; доктор Герхард Денглер, член НСДАП с 1 мая 1937 г., занявший пост заместителя председателя бюро президиума Национального совета ГДР, и другие [1292].
Предпринимаюсь попытки и в привлечении к сотрудничеству целых организаций и партий. Так, например, для борьбы с 'англо-саксонским империализмом' власти ГДР при прямой поддержке Москвы привлекли к сотрудничеству Немецкую социальную партию (НСП) и Социалистическую имперскую партию (СИП). Если первая партия, возглавляемая доктором Гюнтером Гереке [1293], была все же демократического толка, то СИП в средствах массовой информации СССР и ГДР именовалась не иначе как неофашистской. Ее лидером был 'неприкрытый реваншист' бывший генерал-майор Отто Эрнст Ремер [1294]. С представителями этой партии проводились неоднократные встречи, в том числе в начале 1950-х годов в штаб-квартире советской разведки в берлинском районе Панков. В 1952 г. связи обеих партий с СССР были выявлены британской разведкой. Компрометирующий материал об их контактах и источниках финансирования был передан в западногерманскую контрразведку. Вскоре деятельность партий была прекращена, а их лидеры покинули ФРГ. Гереке остался в ГДР, а генерал Ремер перебрался в Египет, где стал консультантом Гамаля Абдель Насера по вопросам безопасности. Впоследствии, продолжая борьбу с американцами и сионистами, он помогал арабам, занимаясь, в частности, поставками оружия в Сирию [1295]. Значительный процент 'бывших' был и на государственных предприятиях ГДР. Так, из 2070 рабочих трансформаторного завода в Дрездене были 148 бывших офицеров, 31 бывший полицейский, 55 бывших членов СС и СА Бывших членов НСДАП насчитывалось 301 человек. На судоверфи 'Варновверфт' в городе Варнемюнде 20-25% рабочих были бывшими госслужащими времен Третьего рейха, а более 400 человек ранее состояли в НСДАП. На крупнейшем химическом заводе 'Лойна' из 21 тысячи рабочих были 3545 бывших нацистов и 124 бывших офицера [1296]. Забегая вперед, заметим, что в июне 1953 года именно на предприятиях с наибольшей прослойкой 'бывших' состоялись самые радикальные по выдвигаемым требованиям и способу действий акции протеста.
Немало бывших нацистов занимало ответственные посты в государственных структурах ФРГ. Так, после 1945 года комиссаром полиции в Штутгарте служил бывший гауптштурмфюрер СС Герман Вейгольд, работавший во время войны в штабе областного руководителя СС и полиции в Голландии; начальником уголовной полиции в Опладене – бывший сотрудник IV управления (гестапо) Главного имперского управления безопасности штурмбаннфюрер Эрих Преккелъ; руководителем IV отдела в федеральном ведомстве по охране конституции и правительственным директором в федеральном министерстве внутренних дел бывший гауптштурмфюрер СС Якоб Гроббен и другие. Директором завода кока-колы стал бывший обергруппенфюрер СС Август Хайсмейер, являвшийся в годы войны высшим руководителем СС и полиции 'Шпрее' и начальником главного управления в имперском руководстве СС [1297].
После образования ГДР было создано Министерство внутренних дел, состоявшее из трех главных управлений. На базе одного из них – Главного управления по защите народного хозяйства – 8 февраля 1950 года было образовано министерство государственной безопасности (МГБ). Туда же вошли так называемые подразделения 'К 5' криминальной полиции, занимавшиеся ранее по поручению СВАГ поиском нацистских преступников. С самого начала МГБ работало под полным контролем советских компетентных органов в Германии (до 1952 года все они были сведены в Комитет по информации при Совете Министров СССР). Отбор в МГБ (в отличие от народной полиции) был строжайшим: так, из 6670 претендентов советские офицеры забраковали 5898 (88%), главным образом из-за наличия родственников в Западной Германии или 'белых пятен' в биографии нацистского периода [1298] . Возглавил Министерство внутренних дел видный член КПГ Вильгельм Цайсер. В 1950 году в структуре МГБ было всего 2700 штатных сотрудников, а к 20 февраля 1952 года только 43% от штатного расписания [1299]. Приведенные цифры наглядно опровергают высказывания западных авторов о массовых репрессиях МГБ в рассматриваемый период. Конечно, под влиянием 'школы Вышинского' и 'опыта СССР' следствие и судопроизводство ГДР допускали грубые отклонения от общепринятых норм законности. Однако в целом вплоть до
1952 года массовых репрессий в ГДР не было, а смертные приговоры были относительной редкостью. Основное внимание МГБ уделяло борьбе с экономической преступностью в госсекторе.
Некоторые исследователи, в том числе и в ФРГ, отмечают, что террор против инакомыслящих в ГДР был скорее 'превентивным', то есть одной угрозы наказания хватало, чтобы держать 'отщепенцев' в относительной покорности. Тем более что те, кто был принципиально не согласен с условиями жизни в ГДР, вплоть до 1961 года могли относительно свободно покинуть страну. Заметим также, что и в ФРГ начала 1950-х годов активно велась борьба с инакомыслящими (прежде всего коммунистами и их сторонниками), по масштабам ничуть не уступавшая 'акциям', проводившимся в ГДР против 'реакционеров'. Напомним лишь расстрел полицией демонстрации противников милитаризации, проходившей в Эссене 11 мая 1952 года. В результате был убит один человек, десятки получили ранения, сотни арестованы [1300].
Другой военизированной структурой ГДР были силы народной полиции. Они были созданы сразу же после освобождения Германии в мае 1945 года под руководством СВАГ. До 1949 года они подчинялись земельным правительствам. Состав народной полиции набирался из хорошо зарекомендовавших себя антифашистов, большинство из которых, естественно, были коммунистами.
3 июля 1948 года СВАГ основал так называемую казарменную народную полицию. В нее входили в основном бывшие военнослужащие вермахта (некоторых отпустили из советского плена именно в обмен на согласие служить в полиции). Вооружение казарменной полиции было только стрелковым и немецкого производства. Советское оружие стало поступать на вооружение казарменной полиции только в 1952 году, когда ремилитаризация ФРГ и ее предстоящее вступление в западные военно-политические структуры стали свершившимся фактом [1301]. К началу
1953 года вся народная полиция имела на своем вооружении всего 5355 пригодных к стрельбе карабинов и винтовок, а также 31 222 пистолета [1302] .
Тем не менее наличие частей казарменной полиции [1303], которые именовались на Западе 'восточногерманской армией' [1304], стало важной пропагандистской картой для 'пробивания' военных формирований в Западной Германии. И это несмотря на то, что резидентура ЦРУ в Берлине сообщала, что казарменная полиция не только не в состоянии вторгнуться в ФРГ, но даже не может захватить Западный Берлин без советской поддержки [1305].
Таким образом, если характеризовать политическую систему ГДР 1949-1952 годов как сталинскую, то следует признать, что это был самый мягкий сталинизм, во многом потому, что сам Сталин, вплоть до своей смерти, рассчитывал на объединение Германии и не позволял немецким коммунистам с их 'тевтонскими' замашками насаждать в ГДР социализм.
Здесь, на наш взгляд, уместно еще раз отметить политику советского руководства по отношению к ГДР, приведя высказывание немецкого историка Вильфрида Лота: 'Сталин не хотел никакой ГДР. Он не хотел ни сепаратного государства на территории советской оккупационной зоны, ни вообще социалистического государства в Германии. Вместо этого он стремился к парламентской демократии для всей Германии, которая лишила бы фашизм основы в обществе и открыла бы Советскому Союзу доступ к
