шинелями через плечо – едут следом. Везде слышны враждебные выкрики. Озлобление нарастает, когда с другой стороны прибывают транспортные автомобили с вооруженными карабинами молодыми народными полицейскими из находящихся на казарменном положении полицейских частей.
На площади Лустгартен, официальном месте парадов СЕПГ, видны следы танков на развороченной земле и на разбитых тротуарах. Цветочные клумбы раздавлены сотнями ног, потому что и там танки вкатывались в толпу, и люди убегали на большую каменную трибуну, где обычно принимали овации Ульбрихт, Пик и Гротеволь. На самом верху трибуны сидя г несколько уставших от демонстрации строительных рабочих с примитивным щитом: 'За свободные выборы!'
На улице, ведущей к Александерплац, лежит выгоревший и раздавленный танками легковой автомобиль. На Александерплац находятся в волнении новые массы народа. Сзади я наталкиваюсь снова на плотную заградительную цепь перед президиумом народной полиции.
'Мы бастуем дальше'.
Я отправляюсь пешком назад – езда ведь невозможна из-за всеобщей забастовки транспорта, – но тут мне навстречу идут потоком люди, которые ранее стянулись к правительственному зданию с окраинных предприятий. Положение стало серьезным. На Лустгартен трещат выстрелы. Один советский танк прокатывается с улицы Унтер-ден-Линден мне навстречу и стреляет, передвигаясь зигзагом, в сторону городской электрички. Я обхожу Лустгартен и возвращаюсь через Шпиттельмаркт к границе секторов у Галльских ворот. Все еще по улицам идут группы людей, удивительно спокойные. Но со стороны Лустгартен раздаются пулеметные очереди и выстрелы танков. А когда я пересек одну улицу, то увидел танк, стреляющий в направлении Александерплац. Всплыло призрачное воспоминание о первых майских днях 1945 года, когда еще до полного завершения вражды люди возвращались в свои городские районы, а откуда-то все время свистели пули, пролетая по полупустым улицам.
Во время своего путешествия я разговаривал со многими людьми: с жителями многоквартирных домов, расположенных вокруг Александерплац, с рабочими со строительных площадок на Сталин-аллее, с крупных предприятий в Шеневайде, с городских заводов, с большого сталеплавильного комбината в Хеннигсдорфе, который расположен за пределами города и откуда через французский сектор к центральной части города прошла демонстрационная колонна из 12 000 человек (весь персонал, исключая функционеров СЕПГ).
Везде я находил спокойную решимость проводить забастовку до выполнения требований. 'Они слишком далеко завели дело и теперь полностью разоблачили себя', – таково было общее мнение' [1346].
Угрожающая ситуация складывалась не только в Берлине, но и в других городах. Центрами волнений стали, прежде всего, среднегерманский промышленный регион (с городами Биттерфельд, Галле, Лейпциг и Магдебург), Магдебургекая область, в несколько меньшей степени – области Йена – Гера, Бранденбург и Герлиц.
Приведем несколько выдержек из сообщений полковника Фадейкина об обстановке в провинции.
'… В гор. Магдебурге демонстранты штурмуют здание почтамта и тюрьмы.
… В гор. Биттерфельде бастующие совершили нападение на здание окружного отдела МГБ ГДР, смяли охрану и захватили оружие.
… В гор. Лейпциге мятежники ворвались в здание суда, захватили городскую радиостанцию и передают выступление с антиправительственными призывами.
… В гор. Мерзебурге толпа ворвалась в городской отдел МГБ, разгромила его и забрала с собой начальника горотдела Клауберга. В настоящее время толпа штурмует Мерзебургскую тюрьму. Идет перестрелка. Разгромлен окружной комитет СЕПГ' [1347] .
Первые столкновения советских частей с демонстрантами произошли 17 июня во второй половине дня у Дома министров. Здесь же прозвучали и первые угрозы в адрес советских патрулей. В районе Францозишештрассе советские танки были атакованы мятежниками, забросавшими их камнями и бутылками с зажигательной смесью.
В городе Гера рота советских войск сдерживала натиск 6 тысяч забастовщиков-горняков с предприятия 'Висмут' и вышла из окружения мятежников лишь после подхода советских моторизованных частей.
Особенно ожесточенные столкновения происходили в Лейпциге. Когда при обороне тюрьмы полицейские начали стрелять в воздух, нападавшие стали забрасывать их горящими бутылками с бензином и спиртом. Пришлось стрелять на поражение, в результате чего был убит один рабочий и 64- летняя пенсионерка. Несмотря на объявленное в 16.00 военное положение, беспорядки в Лейпциге не прекращались. К концу дня погибли еще пять демонстрантов и прохожих, случайно попавших под пули, 60 человек получили огнестрельные ранения. Со стороны народной полиции был убит один и ранены 35 сотрудников. Всего силы правопорядка произвели в Лейпциге 17 июня 3200 выстрелов. К 21.00 небольшой гарнизон советских войск с помощью полиции нормализовал обстановку, а ночью в Лейпциг вошли переброшенные из летних лагерей крупные силы Советской армии [1348].
Наибольшего размаха акции протеста достигли 17 июня в округе Галле, известном как центр химической промышленности Германии. Во всех 22 районах округа прошли демонстрации и забастовки. Ключевую роль в этих событиях сыграло то обстоятельство, что именно на предприятиях химической отрасли был самый высокий процент 'бывших' членов НСДАП, офицеров и чиновников, многие из которых отсидели в тюрьме и ненавидели ГДР и русских. В результате применения оружия советскими войсками и силами правопорядка ГДР в городе Галле 17 июня были убиты шесть и ранены три человека [1349].
Тем не менее, по воспоминаниям бывшего военного контрразведчика генерал-лейтенанта И. Устинова, особых кровопролитий удалось избежать. По его словам, 'бунтарей' разгоняли снятыми поясными ремнями.
Рисунок 136
Городок советских военнослужащих в г. Потсдаме. ГДР, 1953 г. (архив автора)
Танки, выдвинутые к Бранденбургским воротам, в целях предотвращения прорыва отдельных граждан из западной зоны, произвели несколько выстрелов в воздух [1350]. Цифры погибших и раненых за время уличных июньских беспорядков разнятся. По одним источникам, силами советских войск и народной полиции ГДР было убито 8 и ранено 100 немецких граждан, задержано 1313 чел [1351]. Потери советских войск составили 2 раненых военнослужащих. Народная полиция ГДР потеряла около 20 офицеров и солдат ранеными [1352]. По другим данным (на 22 часа 15 минут 18 июня), в вооруженных стычках было убито 21 и ранено 126 мятежников [1353] . И, наконец, по третьим, в результате беспорядков только 17 июня было убито 10 человек в Берлине (200 ранено), 6 – в Галле (3 ранено), 4 – в Лейпциге (100 ранено) и 3 – в Магдебурге [1354].
18 июня положение в ГДР оставалось крайне напряженным. В 9.30 утра в Берлине у Бранденбургских ворот со стороны западной части города были обстреляны посты народной полиции. В результате ответного огня был убит один западноберлинский полицейский. На многих предприятиях страны продолжались забастовки, хотя все попытки организации демонстраций сразу же пресекались советскими войсками и полицией ГДР. Тем не менее 18 июня советские войска вынуждены были применять оружие в Берлине (2 человека убито, 14 ранено), в Галле (1 убит, 26 ранено) и Гере (1 убит, 3 ранено). К концу дня 18 июня органы МГБ ГДР арестовали 1744 человека [1355].
В целом же советские войска были использованы в 13 столицах округов, в 51 районном центре, в 57 прочих городах и населенных пунктах, в общей сложности в 121 населенном пункте. Чрезвычайное положение было объявлено советскими оккупационными властями в 10 из 14 округов, в 167 из 214 районов советской зоны.
