Секретные войны Советского Союза

l:href='#_ftn1399' type='note'>[1399]).

Генерал-лейтенант Е.И. Малашенко [1400] так вспоминает об этом инциденте:

'Многие подошли к стоявшим здесь танкам, забирались на них и втыкали знамена в стволы орудий.

Рисунок 144

Участник операции 'Вихрь'. Венгрия, ноябрь 1956 г.

С чердаков зданий, находящихся на площади против парламента, был открыт огонь но демонстрантам и советским военнослужащим. Два венгерских танка, сопровождавшие демонстрантов, сделали несколько выстрелов и исчезли. Командир одного из наших подразделений был убит.

Советские солдаты и сотрудники госбезопасности, охранявшие парламент, открыли ответный огонь по крышам зданий, откуда стреляли. На площади Лайоша Кошута возникла паника. Люди с первыми же выстрелами стали разбегаться в поисках укрытия. Когда перестрелка утихла, многие поспешили покинуть площадь. Двадцать два демонстранта были убиты, многие ранены. Погибли несколько наших военнослужащих и венгерских полицейских…' [1401].

Неизвестно, как отмечалось выше, кто стал зачинщиком этой провокации, но несомненно то, что она явилась следствием решения И. Надя об отмене комендантского часа. Оно было принято за несколько часов до инцидента у Парламента, без согласования с советским командованием.

Второе событие – перестрелка у здания ЦК – советские танкисты, прикрывавшие здание, ошибочно открыли огонь по подходящей венгерской роте охраны, приняв ее за отряд повстанцев; 10 венгров были убиты.

Возможно, именно этот инцидент и послужил поводом для публикаций, в которых утверждалось, что многие советские военнослужащие симпатизировали восставшим и оказывали им даже вооруженную помощь. Так, например, австрийская газета 'Бильд Телеграф' от 31 октября 1956 года писала:

'Члены АВО (венгерские чекисты) начали стрелять в безоружных демонстрантов… Вдруг башни трех советских танков повернулись с 12 на 3 – так говорится на языке танкистов, и три командира танков по-русски скомандовали: 'Огонь!' – но не в демонстрантов, а в чекистов Венгрии. Коммунистические чины безопасности пали под снарядами танков Советской армии. Это было самое большое геройство в истории этой советской воинской части и полнейшее крушение официальной коммунистической идеологии…' [1402].

Реагируя на обострение обстановки, советское командование приняло меры по наращиванию группировки войск в венгерской столице.

25 октября к Будапешту подошли 33-я гвардейская механизированная дивизия генерал-майора Г.И. Обатурова [1403] (из Отдельной механизированной армии, дислоцированной в Румынии) и 128-я гвардейская стрелковая дивизия полковника Н.А. Горбунова (из Прикарпатского военного округа) [1404]. Обе дивизии вошли в состав Особого корпуса. Таким образом, общая численность войск, действовавших в Будапеште, была доведена до 20 тысяч человек.

Тем не менее сопротивление повстанцев, особенно в центре столицы, продолжало нарастать. В связи с этим 33-й дивизии была поставлена задача 'очистить от вооруженных отрядов' центральную часть города, где повстанцами были созданы опорные пункты (в секторе Кебанья, ул. Юллеи, районах, прилегающих к Дунаю, казарме им. Килиана и районе кинотеатра 'Корвин'). На вооружении повстанцев к этому времени уже находилось не только стрелковое оружие, но и противотанковые и зенитные орудия, гранатометы, противотанковые гранаты и бутылки с горючей смесью.

Следует отметить, что некоторые части 33-й дивизии понесли потери сразу же при входе в город. Были подбиты танк и бронетранспортер, в которых находились командиры двух полков, уничтожены штабные радиостанции. Артиллерийский полк дивизии на проспекте Ференци попал в засаду и почти полностью потерял второй дивизион. Командир полка Е.Н. Кханович получил смертельное ранение [1405]. Как это произошло, рассказал в своих воспоминаниях бывший инструктор политотдела Особого корпуса полковник В.И. Фомин:

'Голова ее колонны (33-й дивизии, - А. О.), следовавшей в походном порядке, по сведениям венгров, появилась на окраинах города около шести часов вечера. Командир дивизии генерал-майор Обатуров прибыл к генералу Лащенко за инструктажем гораздо раньше. Он приехал на штабном 'газике', одетый, как и водитель, в солдатскую форму: плащ-палатка, на голове – пилотка. Венгерская охрана попросила меня помочь проверить документы солдата, который утверждал, что он – генерал, но удостоверения не показывал. Я проводил комдива к командиру корпуса. А вечером стало известно о нападении на колонну вооруженных групп в районе площади Пратер и на улице Юллеи. Пропустив танки, повстанцы взяли под перекрестный огонь артиллерию дивизии, которая двигалась с нерасчехленными стволами орудий, и тыловые подразделения. Погибло много солдат и офицеров, в том числе и командир артполка. Он так и не успел подать команды 'к бою'. Дивизия заблудилась в городе и потеряла управление. Генерал Обатуров, как мне позже рассказал Герой Советского Союза, полковник в отставке Г.Д. Добрунов, тогда – командир разведбата 2-й мехдивизии, оказался в очень тяжелом положении. Пришлось опытному разведчику, хорошо знавшему Будапешт, помогать комдиву в нанесении расположения его частей на план города выпуска еще 1945 г.! А ведь такими планами были снабжены в 1956 г. все войска Особого корпуса, что при отсутствии офицеров, знающих язык и венгерскую столицу, создавало большие трудности в ориентации на ее улицах: за одиннадцать лет изменились не только названия многих улиц и площадей, но и их конфигурация' [1406] .

Уже в городе прямым попаданием снаряда был подбит танк командира полка Литовцева (номер '072'). Из всего экипажа машины удалось спастись только полковнику Литовцеву [1407].

Всего же 25-26 октября 33-я мехдивизия потеряла на улицах Будапешта 130 военнослужащих, не приняв участия ни в одной из акций против вооруженных групп восставших [1408]. Понесли потери и другие части, в частности, только 24 октября от рук боевиков погибло более 40 солдат и офицеров 2-й гвардейской механизированной дивизии [1409]. При этом были зафиксированы не единичные случаи надругательств над телами погибших, а также зверств и издевательств со стороны восставших по отношению к захваченным советским воинам. Так, по воспоминаниям Л.В. Петухова, в поселке Дунакеси, в 20 км севернее Будапешта, повстанцы напали на колонну советских бензовозов. Бензовозы проскочили, два водителя получили ранение, а в машину с охраной угодил снаряд. Старший группы капитан Г.И. Мисеенков и десять солдат охраны были контужены и взяты в плен. Охрану сразу расстреляли, а у капитана потребовали, чтобы он добровольно перешел на сторону мятежников. Г.И. Мисеенков отказался. Тогда ему, живому, отрубили руку до локтя, ногу до колена, облили соляркой и подожгли [1410].

По словам бывшего старшего инструктора политотдела ОК по спецпропаганде полковника в отставке Виталия Фомина, во многом большие потери первых дней объяснялись моральным настроем личного состава советских войск. 'Воспитываемые на уважении суверенитета и независимости братского народа, – вспоминал В. Фомин, – наши воины оказались в крайне тяжелой ситуации. Еще вчера они были желанными гостями на промышленных предприятиях, в производственных кооперативах и госхозах. Теперь же им предстояло встретиться с будапештцами далеко не в дружеской обстановке. К этому они явно не были готовыми. Как, впрочем, и к открытию огня первыми. И в данном случае инструктаж командования корпуса не делать этого был лишним.

Рисунок 145

Экипаж танка Т-34/85 из 33-й гмд после подавления мятежа. Венгрия, ноябрь 1956 г. (архив АВЛ)

Что же касается приказа избегать провокаций, то выполнить его оказалось еще