инструкциями: 'Пусть ликвидируют Варшавский договор и заявят, что Венгрия не является больше участником договора'. На следующий день, 1 ноября, Имре Надь объявил о выходе из Варшавского договора. И таких примеров можно привести много.
Главенствующую роль 'Свободной Европы' в разжигании вооруженного конфликта в Венгрии признавали даже представители западной печати. Вот, например, как охарактеризовал передачи этой радиостанции парижский корреспондент газеты 'France Soir' Мишель Гордэ, находившийся в Венгрии во время мятежа. 'Мы могли слушать передачи иностранного радио, бывшего для нас единственным источником информации из внешнего мира. Мы слышали много лживых сообщений о том, что происходит в Венгрии.
Мы слушали передачи мюнхенской радиостанции 'Свободная Европа', предназначенные для стран- сателлитов. Ее нетерпеливый тон и возбужденные призывы к восстанию, вне всякого сомнения, причинили много зла.
За последние несколько дней многие венгры говорили нам, что эти радиопередачи привели к большому кровопролитию' [1462]. Корреспондент другого французского издания, еженедельника 'Expresse', писал о своих будапештских впечатлениях следующее: 'Везде в Будапеште я встречал венгров самого различного общественного положения, которые с горечью и даже ненавистью говорили об американцах, о радио 'Свободная Европа', о засылаемых воздушных шарах с пропагандистскими листовками' [1463]. И еще одно свидетельство. Западногерманская газета 'Freies Wort' писала: 'Мы убеждены, что прежде всего агрессивная пропаганда передатчика 'Свободная Европа' в значительной мере виновна в кровопролитии в Венгрии… Пропаганда, которая в конечном счете оплачена кровью введенных в заблуждение людей, является преступлением против человечества' [1464].
Говоря о 'психологической войне', развернутой западными пропагандистскими службами, важно коснуться двух мифологических сюжетов, получивших распространение на страницах многих 'свободных' средств массовой информации. Отголоски этих сюжетов слышатся и по сей день.
Первый миф. По утверждению западных средств массовой информации, во время венгерских событий на сторону мятежников перешло большое количество советских военнослужащих. Так, в частности, в парижском эмигрантском журнале 'Возрождение' отмечалось, что уже в первые дни среди раненых повстанцев, которых удалось эвакуировать в Австрию, оказалось немало русских офицеров и солдат. Всего же на сторону 'революции', со слов члена Будапештского революционного комитета Пастора, 'перешло 3000 русских с 60 танками' [1465]. Эти же цифры приводятся и в некоторых других эмигрантских изданиях [1466]. В то же время А.Н. Пестов, русский белоэмигрант, рассказывая о своем пребывании в Венгрии на страницах авторитетного эмигрантского журнала 'Часовой', пишет, что слухи о больших вооруженных отрядах, ушедших якобы в горы, были 'чрезвычайно преувеличены'. Хотя и упоминает 'об одной советской части, примкнувшей к венгерскому отряду' [1467]. Правда, и это не соответствует действительности. Во всяком случае, данных о переходе каких-либо групп советских военнослужащих к повстанцам нет. Известно лишь о примерно пяти случаях побега в Австрию [1468]. Не 'всплывали' советские военнослужащие, перешедшие на сторону венгерских повстанцев, и на страницах пропагандистских изданий и в последующие годы.
Тем не менее для оказания помощи 'русским героям, примкнувшим к венграм в их борьбе за свободу', были организованы даже специальные комитеты. Инициатором сбора пожертвований выступил ряд русских эмигрантских организаций, в том числе Толстовский фонд, Союз чинов Русского корпуса, Российское национальное объединение (РНО).
В одном из обращений РНО, опубликованном в 'Информационном бюллетене' британского отделения организации (1956, № 64) и перепечатанном парижским 'Возрождением', говорилось:
'Русские люди!
По последним полученным сведениям, многие офицеры и солдаты советской армии перешли на сторону венгерских борцов за свободу и сражались в их рядах. В Австрию уже прибыли русские солдаты.
Семь российских организаций уже обратились с особым меморандумом к Международному Красному Кресту, обращая его внимание на исключительно сложное юридическое положение русских, восставших против узурпаторской советской власти, и требуя применения к ним законных норм международного права.
Но одновременно с этим необходима срочная санитарная и материальная помощь. В Германии организуется уже отправка санитарной и продовольственной помощи в Венгрию. В Мюнхене образован особый Русский комитет помощи.
Мы обращаемся ко всем русским людям в Бельгии с просьбой о срочной помощи денежными взносами в пользу русских офицеров и солдат, поднявших в Венгрии знамя борьбы против коммунизма.
Каждая, самая незначительная лепта будет принята с благодарностью.
Все собранные суммы будут срочно направляться в распоряжение Русского комитета в Мюнхене, в руках которого будет централизована эта помощь.
Все взносы просьба направлять на ССР – 60.039 в адрес: de I'Union Nationule Russe, 4, rue Paul-Emile Janson, Bruxelles, или собирать их по подписным листам, передавая их в Канцелярию российского Национального объединения' [1469].
По сведениям журнала 'Наши вести', только в течение десяти дней более 200 русских эмигрантских семей в Коринтии и Штирии пожертвовали на нужды новых беженцев около 13 000 шиллингов [1470].
Правда, куда пошли собранные русскими эмигрантами средства 'для тысяч соотечественников, покинувших 'коммунистический рай', автору на страницах тех же эмигрантских газет и журналов найти не удалось.
Второй миф связан с якобы имевшими место 'зверствами советских солдат'. Этим 'фактам' были посвящены многие страницы западных средств массовой информации тех лет. По словам очевидца событий, русского белоэмигранта А. Пестова, которого трудно заподозрить в симпатиях к Советскому Союзу, это не соответствует действительности. В очерке 'Я был в Венгрии' он отмечает жесткую дисциплину в советских частях, находящихся под полным контролем их командиров. Бывший офицер Добровольческой армии так описывает свои впечатления о советских солдатах:
'Когда я смотрел на этих русских парней и видел их ежедневно и в самой разнообразной обстановке, я не нашел в них тех 'большевиков', которые рисовались мне и рисуются тысячам моих соратников за границей. Мы представляем себе разнузданного разбойника, с вихрем волос, с озверелыми глазами и злобной гримасой, такими мы помним 'большевиков' по гражданской войне. Сейчас это такие же русские парни с бритыми головами, с добрыми лицами, с желанием поострить и похохотать, какими были солдаты той роты, которую я, молодой прапорщик, впервые повел в бой в августовских лесах в начале войны. Мои парни проливали свою кровь за Веру, Царя и Отечество. И проливали беззаветно. Эти тоже, может быть, немногие из 'вооруженных народов' цивилизованного мира, пойдут в бой, даже не имея запаса сухарей, без всяких консервированных куриц, без полевых кинематографов и лупанаров и без сметающей все и вся перед ними артиллерийской подготовки' [1471] .
Кроме того, он отмечает 'истинно человеческое отношение' со стороны советских военнослужащих к местным жителям, особенно женщинам и детям. Причем не только в первые дни, но и после подавления мятежа. Несмотря на часто подчеркивавшуюся неприязнь к солдатам населения Будапешта, А. Пестов утверждает, что не было ни жажды мести, ни расправ, подчеркивает уважение советских военнослужащих к церкви и исполнение приказов так, чтобы население наименьше страдало.
В заключение очерка следует сказать о последствиях венгерских событий. Они повлияли не только на обострение отношений с западными странами, но и вызвали негативную реакцию в некоторых государствах социалистического блока. Так, один из профессоров университета в городе Брно в статье, опубликованной в газете 'Литературны Новины', заметил:
'Наша молодежь заражена также 'венгерской болезнью'. Мы имеем перед собой молодежь и не знаем в действительности – кого мы перед собой имеем. Юношеские организации для
