Ловим проблески их, упиваемся тайной,
Тайной ясной, полной услады.
Занавесимте окна в сияющий полдень,
Заведем веселые речи;
Тут и в свете, и в слове нам скажутся духи,
Радости беспредельной предтечи.
Вешнее утро…
Ступайте в поля и дубравы,
И почуете тех же благостных сил дуновенье.
В сладком детском восторге ваше сердце сожмется,
Осенит вас мощь вдохновенья.
И средь кущей, в праздничном, радужном, свежем уборе,
Узрите лик Христа живоносный.
Тело с духом, со страстью покой сочетаются в хоре,
В необъятном просторе
Жизни безбурной, но и не косной.
Февраль 1896
Петроград
МНОГИМ В ОТВЕТ
Я не любил. Не мог всей шири духа
В одном лице я женском заключить.
Все ловит око, все впивает ухо,
И только так могу в любви почить.
Когда б, простясь с возлюбленною девой,
Вперил я взор в роскошный неба свод,
Иль в сень широколиственного древа,
Иль в думу, вещую, как рокот вод, —
Простер бы к ним стремительно объятья,
Во мне б не девы образ уж царил:
Но девы лик и сны вселенной — братья:
К единому все диву я парил.
Так — обнимусь я с женской красотою,
Но через миг — с горой или ручьем,
Но душно составлять одно с четою,
Скорбя в разлуке с частным бытием.
Нет — естество свое стремясь раздвинуть,
В него рассвету, полдню и звездам,
И всем людским порывам дам я хлынуть,
Впитаю их — и все пребуду сам.
25 июля 1897
Петербург
II. СОНЕТЫ
1896. Позднее лето и ранняя осень
Боровичский уезд в Новгородском краю, Петербург
СВЯЩЕННЫЕ СОСУДЫ
В сосудах духа много мыслей есть,
Что бережно, внимательно, тревожно,
— Ах, так легко расплескать нам их можно! —
Как ценное вино, должны мы несть.
Как приговор, страшит нас эта весть:
Что за томленье — жить так осторожно!
А расплеснет вино тот раб ничтожный,
Что буйствовать захочет, пить иль есть.
Ужель же должен всяк из нас, в теченьи
Всей жизни, в судорожном напряженьи
Держать сосуд — не то дрожит рука?
Смирим сердец мятежные порывы:
Тогда пройдем, свободны, горделивы,
Сквозь жизнь — и будет длань, как сталь, крепка.
3 августа 1896
Михайловское
НАСЛЕДИЕ ВЕКОВ
Вере Ф. Штейн
Когда я отроком постиг закат,
Во мне — я верю — нечто возродилось,
Что где-то в тлен, как семя, обратилось:
Внутри себя открыл я древний клад.
Так ныне всякий с детства уж богат
Всем, что издревле в праотцах копилось:
Еще во мне младенца сердце билось,
А был зрелей, чем дед, я во сто крат.
Сколь многое уж я провидел! Много
В отцов роняла зерен жизнь — тревога,
Что в них едва пробились, в нас взошли
Взошли, обвеяны дыханьем века.
И не один родился в свет калека,
И все мы с духом взрытым в мир пошли.
7 августа 1896
Михайловское
