– Мне бы переодеться, – нерешительно проговорила Лиззи.
– Эта хламида, что на тебе, хуже, думается, уже не станет. Ну, давай, давай, принимайся!
Горничные громко хихикнули и разошлись по своим делам. Жизнь Лиззи Коллис в Гроули-холле началась.
Мистер Стоун вышел в парк и, внимательно оглядывая подстриженные аллеи, пересекавшиеся под прямым углом с боковыми проходами, стал искать Филиппа Хадсона, который, по словам Чарльза, «пять минут, как вышел в сад». Чарли был неплохой парень, смышленый и старательный, но его речь и манеры требовали тщательной обработки. Обдумывая это обстоятельство, Питер заглянул за очередной поворот и носом к носу столкнулся с Филиппом Хадсоном. От неожиданности оба обменялись удивленными междометиями.
– О! Стоун! – пришел в себя Фил.
– Простите, сэр, – смешался Питер, – но я должен срочно кое-что передать вам, о чем меня просил лорд Гроули.
– Да, я вас слушаю.
– Если вы позволите, я перейду прямо к делу.
– Конечно, конечно.
Действительно, молодой человек внимательно ожидал, когда же Стоун «перейдет прямо к делу», а Питер все не находил нужных вступительных слов, приличных для такого «дела».
– Вы, может быть, сэр, заметили сегодня утром на пруду уток и гусей?
– Нет, не заметил, – пожал плечами Хадсон.
– Ну, может быть, видели другую птицу, живность, цветы, пчел… – мямлил Стоун, все больше погружаясь в трясину обсуждаемого вопроса.
– Нет, пчел не видел, – недоумевал Филипп, улыбаясь необычному поведению дворецкого.
– Очень жаль, потому что пчелы – самый лучший пример.
– Чего? – Хадсон, похоже, начинал догадываться, какую миссию возложил лорд Гроули на своего дворецкого.
– Сэр, что я пытаюсь сказать, – Питер даже взмок от необходимости формулировать такие сложные понятия. – Наступает весна, и мы будем свидетелями великолепных, глобальных изменений.
– Да, я уверен, – взгляд Филиппа заискрился. – Но меня это как-то не очень занимает. Намного больше меня беспокоит предстоящая конференция. Дюмон Дюври прибывает с минуты на минуту…
– Как, он уже здесь?
– Да, и в очень плохом расположении духа.
– В таком случае, сэр, прошу прощения, – Питер отступил на шаг и подумал, что такой поворот разговора всех устроит: беседу он провел, обещанное лорду выполнил, а приезд француза более важное дело, чем болтать с юнцом о проблемах размножения пчел.
– Мне необходимо найти его.
– Стоун, спасибо, что вы нашли время поговорить со мной, – расплылся в улыбке Фил. – Великие законы природы – это богатейшая кладовая для ученых бесед серьезных мужчин.
– Ну, что вы, сэр, я только хотел бы вам еще сказать следующее: вы великолепно выразились. Именно, законы природы. Но я подожду другой возможности поговорить.
– Отлично, – бодро ответил Фил, – я к вашим услугам, Стоун. Только я, признаться, больше люблю рыб.
– Рыбы, можно, рыбы. Я знаю о рыбах все, – Питер был одержим единственной идеей – поскорее закончить этот абсурдный диалог. – И пресноводные, и морские… Все живые существа будут иметь отношение к нашему разговору.
– Ну, что ж. В таком случае и месье Дюмон, потому что он наверняка очень живое существо. Он так ругался и стонал…
– Извините, сэр, я вас оставлю.
– Очень жаль, мы так мило беседовали, – рассмеялся Фил и развел руками.
Представитель Франции, месье Жескар Дюмон Дюври страдал глубоко и неподдельно. Его миссия на этой конференции, собственно, сводилась к поддержке курса Англии. Об этом давно было договорено на самом высоком уровне. Но существовал некий раздражитель, не позволявший французу расслабляться – это диктат США. Америка настаивала на более жесткой позиции по отношению к Германии, и это мнение нельзя было попросту игнорировать. А физические страдания ему доставляли тесные до безумия парадные туфли. Что с ними случилось – никто не понимал. То ли это вообще была не его обувь, а кого-то из домашних, то ли они ссохлись, эти проклятые лакированные штиблеты, но света белого ему было не видно. Едва ступив на пристань с трапа, Дюмон почувствовал, будто горячим железом охватило его ноги. В автомобиле он попросту сбросил орудия пытки, а теперь, обосновавшись в своей комнате в Гроули-холле, пытался как-то уменьшить нестерпимую боль.
Он откинулся в кресле и попробовал принять положение ног, при котором мучения были бы не столь острыми, но такого положения не было. И застонав, он решил освободиться от этих «тисков».
– Ну, помогите мне кто-нибудь, – жалобно попросил Дюмон.
Его челядь хлопотала вокруг, не умея облегчить страдания патрона. В это время подошел дворецкий лорда Гроули.
– Сэр, не мог бы я вам быть полезен?
