волоча за собой извивающийся хвост и настороженно повернула плоскую зубастую морду вслед последнему бойцу, исчезающему за стеной деревьев.

42.

Сказать, что идти в тропических джунглях Южного было тяжело – все равно что ничего не сказать. Заросли окружали подножия исполинских деревьев сплошной непроходимой стеной. Ноги по колено проваливались в пропитанный водой слой прелых листьев и перегноя. С верхних ярусов леса каплями и струйками постоянно лилась вода пополам с насекомыми, тут же прилипавшими к броне в поисках открытой кожи. Облака мелкой мошкары забивались в малейшие щели, наглухо забивая фильтры очистки воздуха, набиваясь в стволы и механизмы оружия. Бойцы то и дело опрыскивали друг друга репеллентом, но уже через пару сотен метров химикаты смывались постоянным дождем и опрыскивание приходилось повторять. Сгнившие мшистые бревна, в которые можно было провалиться сразу по пояс, кишели ядовитыми гадами и змеями, стволы подлеска часто оказывались хищными лианами, при малейшем касании опутывавших жертву сетью ядовито-жгучих побегов толщиной в руку. Кровососущие слизни падали с веток, оставляя за собой ядовитый секрет, который быстро твердел, мешая ресницам системы влагоудаления очищать стекло шлема. Ноги хлюпали от пота в хваленых непромокаемых ботинках с патентованной системой влагоудаления. То и дело раздавались короткие очереди, перемежаемые сочными матюгами. Черные щупальца одно за одним выстреливали из-под земли, захлестывали ноги тугими петлями и тут же начинали выделять едкий желудочный сок, пытаясь переварить жертву. Отстреленные, они долго извивались в сырой траве, облепленные жадными до халявы тысяченожками. Одно такое щупальце на глазах у Сергея затянуло рану и снова ввинтилось в мутную воду. Шипастые многолапые твари, наглея от голода и количества дармовой жратвы, бросались с веток, на лету превращаемые разрывными пулями в дуршлаг. В глазах рябило от напряжения. Приходилось смотреть, куда ставишь ногу сам, куда ставит ногу твой напарник, что за куст торчит рядом с твоей ногой – настоящий или замаскированное щупальце, сколько патронов осталось в магазине, что за очередная желтая метка появилась на радаре, что капает сверху – вода или чей-то пищеварительный сок, способный растворить стекло, что мелькнуло сбоку, почему шевелится трава, что свесилось сверху – кусок лианы или голова змеи и на многое, многое другое. Амуниция давно превратилась в мокрый, забрызганный застывшим древесным соком и ошметками мертвой плоти бесформенный кокон, слабо шевелящийся под сплошным ковром пирующих и подыхающих насекомых. О стандартной тактике продвижения в джунглях – с головными и фланговыми дозорами, на время пришлось забыть. Взвод медленно двигался колонной по одному, выставив впереди себя бойца, проделывавшего проходы двумя виброножами. После того как неизвестная тварь прокусила идущему в авангарде Чистюле армированный ботинок, Кнут изменил тактику. Теперь рядом с передовым бойцом шел КОП. Он выплескивал вперед экономную струю пламени из огнемета, после чего, дождавшись, когда пламя с шипением утихнет на сырых ветвях, боец прорубал пять-шесть метров очередного коридора. Темп марша замедлился до предела. Продвижение затруднял раненый Чистюля. Несмотря на универсальный антидот, впрыснутый ему автодоктором, он не мог идти. Его лихорадило, он то и дело терял сознание. Эвакуация в этой адовой местности была невозможна, Чистюлю по очереди несли на руках. По наводке со спутника взвод шел к холму в нескольких километрах к югу, поросшему невысокими бамбукообразными деревьями, куда можно было попытаться посадить вертолет.

Джунгли оглушительно орали, щебетали, пищали со всех сторон одновременно. Стремительно мелькавшие между стволами то ли птицы, то ли ящерицы, схватывали на лету крупных насекомых или мелких змей, то и дело где-то рядом слышался отчаянный писк заживо перевариваемого лианами зверька. Сгнившее бревно оборачивалось телом огромного многоногого питона, свешивавшего зубастую башку с ветви ближайшего дерева-исполина в десяти метрах над землей. Его туловище судорожно дергалось, разорванное фугасной гранатой, брызги и ошметки плоти тут же подхватывались и растаскивались вездесущими насекомыми, половинки, сокращаясь от боли, расползались по сторонам, чтобы тут же стать добычей колонии муравьев-лиственников, сплошной рекой красных спин захлестывавших еще живого монстра. Страхолюдного вида муравьед, вися на стволе вниз головой, выстреливал в муравьиный поток метровый язык, жмуря от удовольствия свинячие глазки и не замечая изготовившегося к броску полосатого варана. Что-то шевелилось в листьях под корнями кустов. Кто-то гадил сверху, давая новую пищу насекомым и деревьям. Джунглям не было никакого дела до кучки перепуганных и до смерти уставших людей. Они жрали, любили и размножались, чтобы снова быть пожранными. Они были самой жизнью – бурной и вечной.

На коротких привалах самой большой проблемой было сходить по нужде. Любой участок обнаженного тела мгновенно облепляли насекомые, кровососущие, вгрызающиеся в мясо, проникавшие в любые отверстия, откладывавшие яйца, ядовитые и не очень. Приходилось копать яму, выбрав место, где слой сгнившей листвы был потоньше и посуше, предварительно прошив ее очередью на случай наличия подземных обитателей. Затем выжигать ее термитной шашкой, ставить сверху палатку с двойным тропическим клапаном, и вползать туда по-двое. Один боец как можно быстрее делал свое дело, второй старательно прыскал репеллентом, одновременно следя, чтобы в оголенный зад не вцепилась чья-нибудь жадная пасть, вылезшая из-под земли. Забыв на время про маскировку и скрытность продвижения, сержанты отчаянно старались сократить до минимума число потерь, давая бойцам время на акклиматизацию.

Они вышли к зоне эвакуации только к вечеру. Вертолет уже сжег напалмом верхушку холма и теперь ходил по кругу, ожидая взвод. Идти по сухой, обугленной поверхности после вездесущей влаги было непривычно и приятно. «Мул» приземлился, вздымая тучи пепла, сдувая к чертям облака мух и мошек. Бойцы передали санитарам труп Чистюли, который час назад умер у них на руках, так и не придя в сознание. Джунгли взяли с них свою плату за проживание. Взамен из вертолета выгружали кофры с боеприпасами, напалмом для КОПа, минами, сухим пайком, катушками колючей проволоки из композитных материалов, свежей водой, фильтрами, патронами и сухими носками. Вертолет – островок горячеванной и асфальтобетонной цивилизации в море первозданного дерьма, исчез за стеной деревьев. Взвод спешно обустраивал временный лагерь, торопясь успеть до наступления темноты, ставя палатки, окапывая их водоотводными канавками, окружая подножие холма датчиками сигнализации и минами, обнося пепелище растяжками с колючей проволокой. Успели даже вырыть на вершине капонир для КОПа, пока Сергей, освобожденный от работ, чистил и смазывал Триста двадцатого. Темнота наступила быстро, словно кто-то наверху решил выключить свет. Будто ночное освещение, замерцала яркая россыпь звезд на безоблачном тропическом небе. Часовые, матеря свою судьбу, проклятых сержантов, вонючие джунгли и долбаных насекомых, завернулись в плащ-палатки, скорчившись в неглубоких окопчиках за брустверами из наполненных землей пластиковых мешков. Остальные, по-быстрому протерев оружие и броню, сменив носки, сжевав по плитке концентрата, вповалку попадали в палатках на мягкие пластиковые маты, сунув вещмешки под головы и не забыв как следует побрызгать вокруг репеллентом.

Засыпая, Сергей подумал, что за неделю такого ада прожорливые джунгли убьют их одного за одним без всякого противника. Еще его посетили сомнения, как в таких условиях может существовать какая-то деревня. Разве что в виде автономных бетонных бункеров, окруженных полями проволочных заграждений и автоматическими огнеметами. Мысль о применении армии против мирных сельских жителей больше не казалась дикой. Вообще, постоянное ощущение нереальности и бессмысленности происходящего стало для него настолько привычным, что напрочь притупило способность удивляться и анализировать что-либо за пределами текущих тактических вводных. Весь мир, с его машинами, барами, податливыми женщинами, бетонными дорожками и холодным пивом, мягкими постелями, горячими ваннами, сомнениями, устремлениями и моральными терзаниями отодвинулся куда-то в дальний уголок памяти, отгороженный от реальной жизни тысячами километров океана, гор и адовых джунглей. Сейчас он казался давным-давно просмотренным голофильмом с заезженным сюжетом, смотреть который в очередной раз не было ни желания, ни смысла. Настоящий мир был тут, сейчас, в тесной палатке, под головой, в виде вещмешка, набитого сухим пайком, заправками к аптечке, проводами тестера для КОПа, запасными носками, туалетными принадлежностями и репеллентом. Он был скрыт под автономной броней, фильтрующей для него воздух и воду от заразы и насекомых, под разгрузкой, набитой магазинами, гранатами, зарядами к подствольнику. Он привычно виделся через зеленоватую прицельную панораму шлема. Как носом, ощущался стволом винтовки. Отражался на тактическом дисплее в виде потока телеметрии, непрерывно транслируемом КОПом. Его мир охраняли часовые за надежными земляными брустверами, которые утром снова превратятся в

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

1

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×