правее…
Рис повернулся на животе и заглянул под тарелку. Сперва он ничего не мог рассмотреть, но затем, скосив глаза, заметил крохотную горошину материи.
Время шло. Джейм искусно управлял дюзами, и горошина превратилась в шар цвета засохшей травы. Наконец Рис смог разглядеть фигурки людей, стоявших или ползавших по всей поверхности, словно приклеенные к ней. Судя по их размеру, сама сфера должна была иметь примерно тридцать футов в диаметре.
Джейм присоединился к нему и молча протянул свою бутылку.
— Возьми. А теперь слушай, парень. Если ты хочешь протянуть здесь больше, чем полсмены, то должен помнить, что это такие же люди, как и мы с тобой…
Теперь плита приближалась к поверхности. Сферический мир был довольно густо населен. Люди были обнажены или же одеты в рваные рубахи и выглядели одинаково низенькими, плотными и мускулистыми. Один сидел прямо под плитой и внимательно следил за приближением путешественников.
Поверхность этого мирка состояла из листов чего-то, похожего на высохшую ткань. Тут и там из нее торчали пучки волос. В одном месте листы были сорваны, позволяя увидеть внутренности мирка.
Рис рассмотрел белизну кости!
И дрожащими руками поднес бутылку к губам.
Человек, стоящий внизу, поднял голову. Встретившись с Рисом взглядом, Костяшник приветственно поднял руки.
9
Джейм посадил тарелку на хрустящую поверхность и молча начал отвязывать от сетки металлические заготовки.
Рис, вцепившись в сеть, испуганно озирался по сторонам. Вся планета была покрыта листами медленно шевелящегося, покрытого волосами коричневатого материала. И Рис опять увидел торчащие из дыр белые кости.
Молодой человек почувствовал позыв мочевого пузыря, закрыл глаза и съежился. «Нельзя, Рис, были времена похуже и опасности посерьезнее…»
Но Костяшники были легендой его детства, чудовищами, которыми пугали непослушных детей. Без сомнения, в спокойном, автоматизированном мире Плота не было места подобному уродству.
— Добро пожаловать, — послышался высокий, бесстрастный голос. — Так ты привез нам еще одного гостя, Джейм?
Человек, приветствовавший их во время снижения, стоял теперь у тарелки, принимая от Джейма железо. У его ног были сложены стандартные упаковки с пищей. Джейм быстро перекинул их на плиту и привязал к сети.
Костяшник был низеньким, плотным. Лысый череп покрывала сетка морщин. Одежда его была сшита из того же странного материала, который устилал поверхность. Незнакомец улыбнулся беззубым ртом.
— Что такое, парень? Ты не желаешь подать руки Квиду?
Рис еще крепче вцепился в сетку.
— Давай, парень. Возьми это и сходи. У тебя нет выбора. И если ты покажешь, что боишься, то только ухудшишь свое положение.
К горлу подступил комок. Рис вспомнил пугающие, омерзительные слухи о Костяшниках, ходившие по всей Туманности, и это лишило его остатков мужества. Рис стиснул зубы. Черт возьми, в конце концов он Ученый Второго класса. Перед его мысленным взором предстал Холлербах. Глаза старика были усталыми, но взгляд их был ясен и тверд.
Рис отпустил сетку и встал. Он пытался заставить себя трезво смотреть на вещи. Первые шаги дались с трудом — тяготение было около полутора «же». Какова же тогда масса крошечной планеты? Тонн тридцать?
Рис взял железо и без колебаний сошел с тарелки. Ноги сразу же погрузились во что-то мягкое, похожее на грубую ткань, жесткие волоски щекотали лодыжки и — о боги! —
Или человека!
Тут, к ужасу Риса, его мочевой пузырь не выдержал, и по ногам потекла теплая жидкость.
Квид открыл беззубый рот и громко захохотал.
Джейм, сидя в безопасности на плите, подбодрил:
— Тут нечего стыдиться, парень. Запомни это.
Странный торг окончился, и Джейм занялся плитой. Тарелка пискнула и взлетела, оставив на мягкой поверхности планеты четыре обугленных отверстия. Через несколько секунд она уже казалась маленьким шариком.
Рис опустил глаза. Лужица у его ног быстро впитывалась в поверхность.
Подошел Квид. Под ногами у аборигена хрустело.
— Теперь ты Костяшник, парень. Добро пожаловать в задницу Туманности. — Квид показал на лужицу. — А насчет этого я бы не слишком беспокоился. Он улыбнулся и облизал губы. — Ты будешь только рад этому, когда захочешь пить…
Рис вспомнил отвратительные подробности. Он содрогнулся, но не отвел глаз.
— Что я должен делать?
Квид снова расхохотался:
— Да что хочешь. Оставайся здесь и поджидай транспорта, который не придет. Или иди со мной.
Он подмигнул и, подхватив под мышку железо, пошел вперед. Поверхность планеты кружилась у него под ногами.
Рис потоптался на месте, не желая вот так вот сразу рвать подобие связи с прежним миром. Но у него, собственно, не было выбора: этот чудной субъект был отныне его единственной опорой в жизни.
Подняв железо. Рис осторожно пошел по теплой, неровной ткани.
Они прошли почти полмеридиана, минуя раскиданные в беспорядке ветхие покосившиеся лачуги. Больше всего здесь было простых навесов, сделанных из того же материала, что и поверхность планеты. Они могли служить укрытием лишь от дождя. Встречались и более основательные строения на железных каркасах.
Квид рассмеялся:
— Что, рудокоп, удивлен? Мы тоже создали свое общество, почему бы и нет? Видишь ли, они все сторонились нас. Плот, рудокопы — все. Слишком горды, чтобы иметь дело с такими, как Костяшники. Ведь мы совершили «преступление» — выжили… Но сейчас звезды умирают. Верно, рудокоп? И теперь, когда им неожиданно пришлось бороться за существование, они начали учиться тому, чему мы научились тысячи смен тому назад. — Квид наклонился и снова подмигнул. — Видишь ли, это просто торговля. В обмен на железо и кой-какие предметы роскоши мы отправляем им упаковки с продовольствием. И так как они получают их аккуратно завернутыми, то не слишком задумываются о том, что в них. Верно?
И Квид снова захохотал, забрызгав Риса слюной.
Молодой человек отпрянул в сторону, не в силах произнести ни слова.
Детишки, высыпавшие из хижин, уставились на Риса с тупым безразличием. Взрослые вообще не обращали на него внимания. Они сидели тесными кружками возле построек и негромко напевали. Рис не мог разобрать слова, но мелодия была заунывная, тягучая и завораживающая.
— Ты уж не обессудь, — сказал Квид, — если мы показались тебе необщительными. Сюда плывет кит, когда он подойдет чуть поближе, мы будем завлекать его пением.
Квид мечтательно облизнулся.
Когда Рис проходил мимо особенно ветхой лачуги, его нога провалилась сквозь поверхность и по лодыжку оказалась в какой-то липкой, вонючей грязи. Рис с криком выдернул ступню.
Квид вновь расхохотался.