(Рождественская сказка) 1-е деймо* Лес зимой — серебряной парчой одетый.
Снезини. А мы любоча хороним… хороним… А мы беличи-незабудчичи роняем… роняем… (Веют снежинками и кружатся над лежащим неподвижно Снегичем-Маревичем.)
Смехини. А мы, твои посестры, тебе на помощь… на помощь… Из подолов незенных смехом уста засыпем — серебром сыпучим…
Немини. А мы тебе повязку снимем… немину…
Слепини. А мы тебе личину снимем… слепину… А мы, твои посестры, тебе на помощь… на помощь…
Снезини. Глянь-ка… глянь-ка: приотверз уста… призасмеялся — приоткрыл глаза — прилукавился. Ой, девоньки, жаруй! (С смехом разбегаются. Их преследует Снегич-Маревич, продолжая игру и оставляя неподвижными тех, когокоснулся.)
Березомир. Сколько игр видел!.. Сколько игр… (поникает в сон) сколько игр…
Сказчич-Морочич. (поет, пользуясь как струнами ветвями березы).
Дрожит струной Влажное черное руно, И мучоба Входит в звучобу, Как (смеясь, окружающим) — я не знаю. Я пьян собой… Береза, подобная белоцветным гуслям, звучит. Воздушный, палешницей играющий, остается невидим. С разных концов, зыбля жалами и телами, приползают слухчие змеи и, угрожающе шипя, подымаются по стволу.
Сказчич-Морочич. Ай! (Падает, роняяструны, умерщвленный кольцами слепоглазых слухатаев.)
Сделав свое дело, змеи расползаются, распуская кольца.
Молчащие сестры. Плачемте, сестры. Он шел развязать поясы с юных станов. Плачемте, сестры. Омоем лица и немвянные омоем волосы в озере грустин, где растут грустняки над грустиновой водой. Плачемте, печальные.
Березомир. Нет у гуслей гусельщика. Умолкли гусли. Нет и слухчих змеев…
Няня-леший. Тише! Тише, люди! Мальчики, тише! (Взлетает на воздух и, пройдясь по вершинам деревьев колесом, чертит рукой, полной светлячков, знак и исчезает.)
Немини торопливо повязывают повязки.
Березомир (глухо завывает). О, стар я!.. И я только растение… И мне не страшны никто.
Навстречу вылетают духи с повязками слепоты и глухоты и старательно повязывают ими людям глаза и морду.
Пусть не видят! Пусть не слышат!
Люди, разговаривая между собой, проходят.
Молодой рабочий (радостно, вдохновенно). Так! И никаких, значит, леших нет. И все это нужно, чтобы затемнить ум необразованному человеку… Темному.
Снегич-Маревич подлетает и бросает в рот снег. Бросает за меховой воротник, где холодно, бросает в рот и в лицо говорящему. Снезини прилетают и опрокидывают над говорящими подолы снега.
2-й человек (спокойно). Вообще ничего нет, кроме орудий производства…
Снегич-Маревич бросает в рот снег.
Однако, холодновато. Идем. Итак, вообще ничего нет. (Уходит.)
Играющие снова появляются и играют.
Некий глас. Отвергшие — отвергнуты!
И Снезини, и Березомир, и Снегич-Маревич — все вздрагивает и с ужасом прислушивается к новому голосу.
Некий глас (с новой силой, точно ударгрома). Отвергнуты отвергшие!
Вещежонка (помавая снегообразной седой головой). Это о них… о ушедших… о них… (Склоняется все ниже и ниже к земле головой.)
Березомир. А… стар я.
Снезини и Любоч с новой силой отдаются старым русалиям.
О них — о чужаках…
Старушка-докладчица. Чужаков нетути… да! ушли из лесу. В поле пошли.
Бес. Кто холит корову? бес. Кто отвечает за нее? бес. А ты что делал? Ставил сети? Ловил снегирей? пухляков?
Бесеныш (сквозь слезы). Колоколец худо звучит — пастушонок не находит — волк поел.
Бес. Вот тебе, голубчик… зачем волк поел. (Наламывает березовые прутья.)
Березомир. На доброе дело и себя не жаль.
Бесок (плача). Не буду, дедушка! Ой, больше не буду! Миленький, дорогой!
Березомир (глядя). Ничего, не повредит… Малец еще…
Отдыхая, Снегич-Маревич и Снезини прилегли на стволах деревьев.
Липяное бывьмо. Сладка нега белых тел.
Пробегает заяц — плутоватый комок зимы. Снезини окружают его и играют с ним.
Снезини. Ай, воришка! А у кого ты украл свою шубку? У Зимы!
Заяц встает на задние лапы и, играя, ударяет лапами.
Вселенничи (играя)
Крылом вселенновым овеяла И в тихую мгляность растаяла. Вселенничей-слезичей сеяла И душу прекрасным измаяла. Слепини, играя, повязывают зайцу глаза. Пробегает, оставляя красный след, волк.
Все. Волченька… милый… волченька… бедун ты наш… горюн ты наш…
