Творения

Голос Слуха. Доносится голос: «Больная все еще не переведена?» — «Никак нет».

Голос Сознания. Все умерло. Все умирает.

1909, 1912

Аспарух*

I

Войско в степи.

Отрок. О, Аспарух^*! Разве ты не слышишь, что громко ржут кони? Это стан князей. Они не хотят идти. Им ясные очи подруг дороже и ближе ратного дела. Среди лебяжьих столиц они вспоминают о судьбах семей, покинутых на заботы. Если ты идешь на войну, то зачем тобою взято мало стрел? Так они в недовольстве говорят о походе. И требуют вернуться.

Аспарух. Слушай, вот я поскачу прочь от месяца; громадная тень бежит от меня по холмам. И если мой конь не догонит тени, когда я во всю быстроту поскачу по холмам, то грянется мертвый от этой руки мой конь и навеки будет лежать недвижим. (Скачет.)

Отрок. Совершилось: грохнулся наземь и подымает голову старый конь, пронзенный мечом господина.

Аспарух. Иди и передай что видел.

II

Лют. Уж стены Ольвии^* видны.

Аспарух. Здесь будут шатры. А это — головы князей?

Лют. Повиноваться нас учили предки, и мы верны их приказаньям, хотя ты строг и много юношей цветущих среди погибших умерло князей.

III

Стан вечером.

1-й воин. Вот эллин. Лежит и напевает беззаботно.

2-й воин. Я видел их, когда был пленным.

Бывало, парубки и девки
Масло польют на белый камень,
Чтоб бог откушал,
И после скачут, оголясь, вокруг костров.
Нагие девки их в венках
Волнуют кровь и раскаляют душу.
А белобородые жрецы благословляют происшедшее,
Их обычай обольстительней, чем наш.

1-й воин. Где грек?

2-й воин. Лежит и смотрит.

Отрок.(протягивая руку к пленному). Отпустите!

Эллин проходит в шатер, оттуда доносится смех.

Стража. Что-то веселое принес с собою юркий эллин.

Голос из шатра: «Проводите до ворот».

Кто-то закутанный в плаще выходит.

Стража. Он вырос и выше и шире в плечах. И шаг длиннее. Но след исполнить приказанье. А неладно. Ночь синее.

Старший воин провожает.

Воин

Молчит, а мне за ним идти.
Эй ты, скажи хоть слово!
Или ты хочешь заработать что-нибудь молчанием?
Кроме палочных ударов — ничего нет.
Но вот стоящие на стенах города
Вышли встречать; а вот и плата!
(Хочет ударить.)
Ай, ай, — кто ты?

Аспарух. Смерть, смерд! (Коротким мечом убивает его и перескакивает через ров.)

IV

Город. Праздник. Жрецы в венках немертвых белых цветов стоят безглагольно на углу площади. Шествие, будто из белых богов и богинь, возлагает венки на жертвенный камень. Заговор: «Сгинь! Сгинь! Улетайте, ходоки, в неба пламень!»

Присутствующие (поют, закутанные в белое)

Все коварно, все облыжно!
Пламень все унесть готов,
Только люди неподвижно
Вознесли венки цветов.
Громче лейтесь, звуки песен,
Каждый юноша внемли:
Будет гроб для каждой тесен,
Каждый только клок земли.

Жрец

Горе, горе, гнев и ужас,
Наземь лягши, поклонитесь!
В солнце светлом обнаружась,
Лучезарный виден витязь.
Все сошлось в единый угол:
Горе, грезы, свет и гром.
И, лицом прекрасным смугол,
Бог блистает серебром.
Горе, горе, гнев и гнев!
Вознесите плачи душ,
На вас смотрит, загремев,