Творения

Вскрикну: «Иду я на вы!»
Горе: кайма золотая
Обвила пространство главы.
Чело, презиравшее неги,
И лоб, не знавший слов «страшно»,
Налили вином печенеги
И пили так, славя мной брашно^*.

Пугачев

Я войско удальцов
Собрал со всех сторон
И нес в страну отцов
Плач смерти, похорон.

Самко

Я жертвой был течений розных,
Мои часы шли раньше звездных.
Заведен люд на часы.
Чашкой гибели весы
Наклонилися ко мне,
Я упал по звезд вине.

Ян Гус

Да, давно и я горе<л>.
И, старее, чем вселенная,
Мутный взор (добыча хворости),
Подошла ко мне согбенная
Старушка милая, вся в хворосте^*.
Я думал, у бабушки этой внучат
Много есть славных и милых,
Подумал, что мир для сохи непочат
И много есть в старого силах.
«Простота, — произнес я, — святая», —
То я подумал, сюда улетая.

Ломоносов

Я с простертою рукой
Пролетел в умов покой.

Разин

Я полчищем вытравил память о смехе,
И черное море я сделал червонным,
Ибо мир сделан был не для потехи,
А смех неразлучен со стоном^*.
Топчите и снова топчите, мои скакуны,
Враждебных голов кавуны^*.

Волынский

Знайте, что новые будут Бироны
И новых «меня» похороны.

Ганнибал

Да, да: ты прав, пожалуй.
Коперник, добрый малый.

Коперник

Битвы доля бойцу кажется
Лучезарной, вместе лучшей.
Я не спорю. Спорить сердце не отважится,
Враждовал я только с тучею.
Быть^*, рукой судьбы ведом,
Ходит строгим чередом.

Ганнибал

Раз и два, один, другой,
Тот и тот идут толпой.
Нагибая звездный шлем,
Всяк приходит сюда нем.
Облеченный в звезд шишак,
Он, усталый, теневой,
Невесомый, не живой,
Опустил на остров шаг.