Том 3. Басни, стихотворения, письма

   Он в муравейнике своем,
Что только и речей там было, что о нем.
Я лишние хвалы считаю за отраву;
Но этот Муравей был не такого нраву:
     Он их любил,
    Своим их чванством мерил
     И всем им верил:
А ими, наконец, так голову набил,
   Что вздумал в город показаться,
   Чтоб силой там повеличаться.
   На самый крупный с сеном воз
   Он к мужику спесиво всполз
   И въехал в город очень пышно;
  Но, ах, какой для гордости удар!
Он думал, на него сбежится весь базар,
     Как на пожар;
   А про него совсем не слышно:
  У всякого забота там своя.
  Мой Муравей, то взяв листок, потянет,
   То припадет он, то привстанет:
   Никто не видит Муравья.
Уставши, наконец, тянуться, выправляться,
  С досадою Барбосу он сказал,
Который у воза хозяйского лежал:
   «Не правда ль, надобно признаться,
    Что в городе у вас
   Народ без толку и без глаз?
Возможно ль, что меня никто не примечает,
   Как ни тянусь я целый час;
    А, кажется, у нас
   Меня весь муравейник знает».
  И со стыдом отправился домой.

    Так думает иной
      Затейник,
  Что он в подсолнечной гремит.
     А он — дивит
    Свой только муравейник[2].

Пастух и море

Пастух в Нептуновом соседстве близко жил:
На взморье, хижины уютной обитатель,
Он стада малого был мирный обладатель
   И век спокойно проводил.
Не знал он пышности, зато не знал и горя,
   И долго участью своей
Довольней, может быть, он многих был царей.
   Но, видя всякий раз, как с Моря
Сокровища несут горами корабли,
Как выгружаются богатые товары
   И ломятся от них анбары,
И как хозяева их в пышности цвели,
    Пастух на то прельстился;
Распродал стадо, дом, товаров накупил,
  Сел на корабль — и за Море пустился.
Однако же поход его не долог был;
   Обманчивость, Морям природну,
Он скоро испытал: лишь берег вон из глаз,
    Как буря поднялась;
Корабль разбит, пошли товары ко дну,
   И он насилу спасся сам.
  Теперь опять, благодаря Морям,
Пошел он в пастухи, лишь с разницею тою,
   Что прежде пас овец своих,
   Теперь пасет овец чужих
Из платы. С нуждою, однако ж, хоть большою,
Чего не сделаешь терпеньем и трудом?
   Не спив того, не съев другова,
Скопил деньжонок он, завелся стадом снова,
И стал опять своих овечек пастухом.
  Вот, некогда, на берегу морском,
    При стаде он своем
     В день ясный сидя
      И видя,
Что на Море едва колышется вода
    (Так Море присмирело),
И плавно с пристани бегут по ней суда:
«Мой друг!» сказал: «опять ты денег захотело,
  Но ежели моих — пустое дело!
  Ищи кого иного ты провесть,
   От нас тебе была уж честь.
   Посмотрим, как других заманишь,
А от меня вперед копейки не достанешь».

Баснь эту лишним я почел бы толковать;
   Но как здесь к слову не сказать,