Элинор была хорошая пианистка, а мистер Лэмберт прекрасно играл на виолончели, но развлекали гостей не только они. У Дороти Уилер, коренастой дочери викария, было чудное сопрано. Хорошими голосами и умением играть на музыкальных инструментах обладали еще несколько человек в округе, так что все вместе они обеспечивали присутствующим самое приятное времяпрепровождение.

Атмосфера на подобных вечеринках была непринужденная. Сначала – немного музыки, а потом наши новые служанки с помощью деревенских девушек, специально нанимавшихся для таких случаев, подавали закуски. Затем опять играли или пели, после чего гости могли поболтать о том о сем, и завершалось все снова музыкой.

На втором году моей жизни в 'Приюте кречета' Элинор пригласила молодого человека давать мне уроки игры на скрипке, но хотя я очень старалась, оказалось, что у меня нет ни малейших музыкальных способностей, и через несколько месяцев Элинор отказалась от услуг учителя. В тот вечер за ужином она заявила:

– Джейни, я никогда в жизни не смогу понять, как такая сообразительная девушка, как ты, которая к тому же любит музыку, может делаться настолько бестолковой, когда нужно прочитать простейшую нотную строку.

– Элинор, милая, мне очень жаль. Похоже, ноты с бумаги просто не доходят до меня.

– Отлично сказано, – заметил мистер Лэмберт, поднимая глаза от жареного ягненка. – Весьма удачное описание умственного процесса, или, точнее говоря, отсутствия такового. Весьма прискорбно, однако. Знаете, мне бы так хотелось, чтобы у нас в округе кто-нибудь умел играть на арфе. Как ты думаешь, Джейни, может, с арфой у тебя получится лучше?

– Боже упаси! – воскликнула Элинор. – После того, что она вытворяла с четырьмя струнами, неужели ты собираешься подпустить ее к сорока?

Мы все рассмеялись. В те счастливые времена в 'Приюте кречета' мы смеялись много и часто, особенно когда мне удалось преодолеть проблемы и неловкость, которые я испытывала первое время после того, как перебралась из помещений для прислуги в господские.

Если бы меня попросили ответить, когда именно во мне произошла перемена, когда я впервые поверила в успех странного начинания Элинор и мистера Лэмберта, то я назвала бы первый прием в саду, устроенный Элинор для местных землевладельцев после того, как мне исполнилось шестнадцать. Там я впервые была официально представлена публике. Конечно, об «индийской» девушке, которую поселили у себя Лэмберты, ходило немало разговоров, но в тот день мне предстояло официально занять определенное место в обществе, если оно меня примет. А я прекрасно знала, что отнюдь не все настроены по отношению ко мне благожелательно.

В день приема я была так испугана, что все время боялась упасть в обморок, что со мною в жизни не случалось. На мне было шелковое платье цвета зеленого яблока с кружевным воротником «берта», из которого вокруг моей шеи поднималась кремовая шемизетка. Элинор удивилась, узнав, что мне известны названия различных частей дамского платья, но ведь я провела немало времени, переделывая наряды, собранные для приюта прихожанами.

По совету Элинор я продолжала носить волосы короче, чем большинство девушек. Она сама их мне подстригала.

– У тебя впереди еще достаточно времени, чтобы дать им подрасти и делать потом высокую прическу, Джейни, – сказала она, стоя за моей спиной. Я сидела перед большим зеркалом, и Элинор подняла мне волосы. – Да, ты будешь выглядеть очень элегантно, потому что у тебя красивая шея. Но пока и так хорошо.

На лбу я носила короткую густую челку, а по обеим сторонам лица спадали, обрамляя его до подбородка, прямые черные волосы.

Элинор продолжала рассматривать меня в зеркале.

– Если ты не будешь выглядеть как испуганная олениха, то будешь очень красива, Джейни. Никто тебя не съест.

Я попыталась проглотить стоявший в горле комок.

– Ох, Элинор, тебе следовало предупредить их, что ты собираешься меня сегодня официально представить. Тогда те, кто не захотел бы этого, могли остаться дома.

– Именно по этой причине я им ничего и не сказала, – пробормотала Элинор, продолжая разглядывать мое отражение. – Да… Я довольна, что мы сделали тебе именно такую прическу. Она подчеркивает твою индийскую половинку, которая иначе не слишком заметна. А поскольку сквайр и его дружки от нее не в восторге, то пусть уж сразу все увидят и не притворяются, что они ничего не знали.

– Элинор… Я так боюсь тебя подвести.

– Это невозможно, моя дорогая. Ты обладаешь всеми качествами юной леди. Ты хорошо одета, у тебя хорошая осанка, прекрасные манеры и, благодаря твоей восприимчивости к языкам, замечательное произношение. Оно ничуть не напоминает произношение кокни. Впечатление такое, что ты всю жизнь только так и говорила.

Гости прогуливались и болтали на лужайке или сидели на высоких стульях. Миссис Берке, стоявшая вместе со мной у окна, откуда мы могли незаметно наблюдать за прибывшими, объясняла мне, кто есть кто, хотя большинство из них я уже видела во время посещений церкви. Там были сквайр Тарлтон, майор Эллиот с женой, семейство Уилеров, судья Боскомб, недавно вышедший в отставку и много других. Между ними ходили служанки, подававшие чай и вкусные сэндвичи.

Элинор взяла меня под руку и повела по лужайке, представляя всем по очереди. Лицо мое застыло, ноги дрожали, но я старалась улыбаться и глядеть людям прямо в глаза, едва дотрагиваясь до их пальцев, как, впрочем, и требовалось.

– Как вы поживаете, миссис Маркхэм? Добрый день, мистер Сэнгфорд! – А вот и дочь викария. – Как мило, что вы пришли, Дороти. Надеюсь, мы подружимся.

Передо мной возникало одно лицо за другим, и я очень старалась, чтобы голос мой не звучал монотонно. Краем глаза я заметила, что мистер Лэмберт словно в рассеянности прогуливается неподалеку от нас. Руки его были сцеплены за спиной, голова опущена, но время от времени я замечала, что он бросает в нашу сторону чрезвычайно острый взгляд.

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×