день и снова пять штук загреб. Ну как пить дать он мошенничает.
Валентайн внимательно вгляделся в экран. Через минуту он уже знал, в чем заключается мошенничество, но подождал еще немного, прежде чем заговорить. Бенни потерял работу в дорожной полиции Нью-Джерси, потому что не мог управляться с радаром. Он знал, что глуп, но это не означало, что Валентайн мог ткнуть его в это носом.
– Он двигает пулю, – сказал Валентайн.
– Отлично, – кивнул Бенни. – А теперь то же самое, но по-английски.
– Человек в парике прячет в руке дюжину заранее припасенных карт. Это называется «пуля». С помощью ловкости рук он подсовывает пулю дилеру, когда тот собирает сброшенные карты. Ты последи за ним.
Бенни сосредоточенно уставился на экран. Потом поморщился.
– Так и дилер замешан?
Валентайн кивнул.
– Посмотри за дилером, когда он тасует. Он присматривает за пулей, пока тасует, потом отмечает, куда она попала в колоде, положив одну карту сверху и сдвинув эту карту назад на пару сантиметров. Это называется «вставка».
– А как он это делает?
– Тренировка.
– Да иди ты.
Они наблюдали за тем, как дилер предлагает подрезать колоду. Человек в парике подрезал по вставке, и пуля оказалась сверху колоды. Дилер раздал карты.
– Смотри, – сказал Валентайн. – У первого, третьего и шестого – блэкджек. Остальные проиграли.
Бенни разинул рот.
– Хочешь сказать, что замешаны дилер и три игрока?
Валентайн кивнул.
– Пуля подтасовывается, чтобы трое выиграли, а остальные трое проиграли. Так легче утаивать украденные деньги. А потом дилер незаметно вытащит пулю.
– Можно вопрос?
– Давай.
– Сколько ты берешь за то, чтобы выступить свидетелем-экспертом?
– По тысяче в день. Плюс расходы.
Бенни откинулся на спинку стула. Чтобы подать в суд, ему нужно предоставить окружному прокурору достаточно улик, иначе заявление не примут. А поскольку камеры не фиксируют мошенничество, показания свидетеля-эксперта в этом деле решают все.
– А как насчет небольшого бартера? – предложил он.
– А именно?
– Твои показания в обмен на то, о чем ты хочешь меня спросить.
– Договорились, – согласился Валентайн.
Бенни снял трубку внутреннего телефона и позвонил в зал. Через двадцать секунд толпа охранников в голубых пиджаках обступила стол. В Нью-Джерси мошенничество преследуется по закону, и шайка решила не сдаваться без боя. В процессе борьбы было сломано несколько стульев, а у одного из охранников губа опухла и стала похожа на кровавую сосиску.
– Я передумал, – сообщил Валентайн, когда мошенников скрутили.
Бенни бросил на него убийственный взгляд.
– Не смешно.
– Извини.
– Твоя очередь.
– Что такое грех? – спросил Валентайн.
Бенни почесал подбородок.
– Ну это когда люди делают то, что в глазах Бога нехорошо. Так ты сюда притащился, чтобы спросить об этом?
– Мне кажется, у этой фразы есть другое значение.
– Ну так позвони в «Джепарди!»,[46] – подсказал Бенни. – Может, там кто знает.
– И ты не понимаешь, о чем речь?
– Извини.
Валентайн понизил голос.
– Недели три-четыре назад ты говорил по телефону с Дойлом Фланаганом. Он спросил тебя: «Что такое грех?» Ну как, припоминаешь?
Лицо Бенни моментально приняло серьезное выражение.
– Так это связано с убийством Дойла?
– Еще как.
Начальник службы видеонаблюдения встал и стащил пальто со спинки стула.
– Не здесь, – бросил он Валентайну.
Они спустились по лестнице на первый этаж и вышли на улицу к погрузочной платформе. Солнце успело растопить облака, но теплее не стало. Подъезжали и отъезжали грузовики. Продукты, скатерти, столовые приборы, алкоголь – все необходимое, чтобы насытить чудовище. В ярких лучах солнца Бенни выглядел старше своих лет, его седые волосы светились, морщины на лице казались глубже и заметнее. Он закурил и встал на край платформы, глядя вниз на рабочих, разгружавших грузовик с пивом.
– Нравится во Флориде?
– Никак не привыкну к погоде.
Бенни заставил Валентайна показать руку и приложил к ней свою. Ее кожа была белой, как у тяжелобольного, а у Валентайна – загорелой и здоровой.
– Моя жена хочет прикупить кондоминиум в Сент-Питерсберге. Это же недалеко от тебя, да?
– Минут двадцать. А ты почему против?
– Потому что это стоит денег. – Вдохнув дым, Бенни принял такую вызывающую позу, словно весь мир был ему обязан. Ему и так повезло, что он немалого добился в жизни, однако Бенни считал иначе.
– Почему ты разговаривал с Дойлом? – спросил Валентайн.
– Хороший вопрос. – Бенни нервно покосился на двух грузчиков, поднявшихся на платформу, и понизил голос. – Я знаю, вы с Дойлом были не разлей вода. Мы-то с ним не были на короткой ноге, но он меня очень выручил однажды, помог не вляпаться в неприятности. Короче, Дойл звонит мне где-то с месяц назад и говорит, что ему нужна моя помощь. Я, конечно, согласился. Он хотел знать, обкрадывал ли один европеец «Дикий-дикий Запад» на блэкджеке. Я ему сказал, что да, было дело. И сказал, когда в точности это было и все такое. Эта сволочь у нас пятьдесят штук стырила, а меня лишили премии, да еще сделали большой втык. Дойл спросил, обкрадывали ли какие-нибудь другие казино, а я ему: «Ты что, с Луны упал, старик? Ясен пень, больше никого не обкрадывали». Он не въехал, а я ему растолковал, что все казино Атлантик-Сити объединены в систему оповещения для борьбы с мошенниками. Ты-то про нее знаешь?
– Нет.
– Началось все где-то с год назад.
– Видимо, уже после того, как я ушел на пенсию, – догадался Валентайн.
– Вот-вот, – согласился Бенни. – Время не стоит на месте, да?
– Это точно.
– Короче, все казино связаны через Интернет. Если казино кажется, что его грабят, оно распространяет сведения о подозреваемом или о ситуации со скоростью света, чтобы жулик не успел поживиться в другом казино. С помощью компьютеров можно посылать фотографии подозреваемых, сделанные прямо с пленки видеонаблюдения, плюс описание того, что произошло. Называется Г.Р.Е.Х.
– Грех? – удивился Валентайн.
– Нет-нет, так произносят чужаки. А казиношники говорят Г.Р.Е.Х., расшифровывается как Внутренняя
