глаз с черным зрачком.
Облик, подаренный Обходчиком, нравился Небесёнышу, но дух понимал, что для общения с людьми надо воплощаться в кого-нибудь более человекообразного. Для пробы он превратился в синеокого золотоволосого юношу – точную копию Беседника.
Покрутив головой, Небесёныш задумался: он не знал, каким ему надо стать. Гончара у него не было, спросить не у кого. Эксперименты ни к чему толковому не привели: в зеркале поочерёдно отражались самые разные, но чужие лица.
Вдруг в галерее украденных образов промелькнуло лицо, которое было незнакомым для духа. Он-то точно помнил всех, кого видел хоть раз. Но этот... Гладкий лоб, плоские щёки, большой рот, сложенный в узкую кривую щель. Белая кожа. Маска, всего лишь маска! Но у неё были притягательные глаза... И невозможно было отвести взгляд, вырваться из их хватки.
Притягательные глаза – точь-в-точь как у Небесёныша.
Он прижался к зеркалу, стремясь разглядеть необычную личину. Потом задрожал, осознав, что не получается ни отвернуться, ни зажмуриться. Маска не отпускала. Пискнув, Небесёныш прижался к зеркалу всем телом – и вскоре оказался на другой стороне. Его отражение поморгало, приспосабливаясь к новому пространству, а потом исчезло, подтянувшись к потолку.
Настоящий Небесёныш остался в тюрьме. Перед ним светилось окошко, показывающее фрагмент станции. За спиной притаилась пустота.
И ни один из многочисленных бирюзовых глаз не повернулся, чтобы разглядеть, что там, сзади.
* * * 01:47 * * *
– Это было ловко, не спорю. Но не больно-то задирай нос: без Гончара и без Вишни у тебя бы ничего не получилось! Вот Обходчик – да, он смог меня обыграть и без посторонней помощи. А ты – вряд ли.
– Не важно, как. Важно, что всё кончено.
– А тебе, значит, всё равно, сам справился или никогда бы не смог сам, без помощи других? Никакого самоуважения – одна лишь чистая логика?
– Мне не всё равно, каким будет результат.
– Уровень, до которого ты продвинулся, это самый главный из всех результатов!
– Я знаю, кто я.
– Нет. Ты знаешь, кем ты не являешься: ты больше не человек.
– Я кое-что другое.
– Что именно? Как называется это другое? Сверхчеловек? Супер-человек? Кое-что-другое-человек? У тебя даже истинного облика нет! Ты его повторяешь, но ты не можешь его возродить. А без лица ты всего лишь супер-ничто.
– Лицо мне больше не нужно.
– Оно было тебе нужно, когда ты строил Большой Дом. Почему, как ты думаешь, Иерархи продлевают жизнь своего тела и даже тупые Охотники учатся менять облик, но всё равно остаются собой? Вы думали, это школярское правило ограничивает ваше развитие. В действительности оно защищает каждого, кто научился перемещать свою душу. Предав своё тело, вы не стали сверхлюдьми – вы перешли в разряд бестелесных, отверженных, проклятых духов. Какого бы уровня вы ни достигли, вы всё равно начинали как люди!
– Не важно, кем мы начинали – важен результат.
– А ты представляешь, каким он будет для вас? Ты же долго живёшь, ты должен был видеть таких же, освободившихся от плоти! Призраки, одержимые людскими страстями, теряют и разум, и силу, а потом становятся настолько слабыми, что с ними сможет справиться недоучившийся Гончар!
– Как с тобой?
– Что – со мной? Со мной никто не справился. Ты заключил меня в оболочку. Но не навсегда. Временно! Ты не можешь ни убить меня, ни ослабить, как, полагаю, рассчитывал. Людские души гаснут, если их заключить в неживой предмет. А со мной чего только не было! Подумаешь – пластиковый человечек! Лучше, чем расчёска для хвоста или оправа очков. Рано или поздно я выйду отсюда и обрету истинный облик. И это будет твой последний день, потому что таких шуток я не прощаю!
– Согласен, ты сможешь выйти отсюда. Но будет слишком поздно. К тому времени мы разрушим Уишта- Йетлин. И твой бесценный Обходчик будет мёртв.
– Ты не понимаешь, дорогой мой! Для меня не бывает «поздно». Для вас бывает. Вы можете опоздать или не успеть, а я никогда не теряю время, потому что в моём распоряжении – вечность. Я помню, когда не было Уишта-Йетлина, и доживу до его уничтожения или саморазрушения. И Обходчик тоже однажды умрёт. А я всё равно буду жить!
– Ты можешь опоздать к моей смерти.
– Ну, и что? Ты сдохнешь, а этого достаточно. А если понадобится, я тебя воскрешу, чтобы убить собственноручно. Думаешь, не знаю, как?
– Не важно. Важно, что сейчас ты не можешь выбраться.
– И не могу тебе помешать? Не могу повлиять на твой результат? А ты в курсе, что проиграл, и уже давно? Ровно в тот момент, когда решил, что можешь сравняться с такими, как я! Дело не в том, что ты выступил против самого Лоцмана! Дело в том, что ты занимаешься человеческими делами, а сам мнишь себя чем-то большим. Смешно наблюдать, очень смешно!
– Мне тоже смешно! Всесильный Лоцман угодил в детскую игрушку!
– Вот если бы ты смог уничтожить меня, тогда можно было бы хохотать… Нет, ты всё равно не понимаешь и не поймёшь! Ловушка страшит тех, кто находится во власти времени. Ловушка мешает сделать ход, отнимает драгоценные часы, приближает поражение. Наказание тюрьмой, которое практикуется в человеческом обществе, в том и состоит, чтобы отнять несколько лет от жизни. Всё равно что кусок смерти или небытие в рассрочку.
– Интересное толкование!
– Всего лишь интересное? Мне понадобилось несколько раз родиться в человеческом теле и пройти весь путь до конца, чтобы разглядеть смысл таких вещей. Ты про это забыл, когда решил, что ты выше! Я, бессмертный, могу понять людей, если очень захочу, но ты и тебе подобные не в состоянии выйти за пределы своей ограниченной жизни…
– Мы не только люди и мы не только жили.
– Нашёл чем хвастаться! Вы познали небытие, научились делить на ноль, но всё равно не способны перестать быть людьми. Даже наоборот. Хочешь, докажу? Вы собираетесь воевать с Большим Домом. Мстить кому-то. Что-то доказывать. Были бы вы подлинными бессмертными, вы бы предпочли пережить свих врагов. Наблюдали бы, может быть, вмешивались бы, но не всерьёз. Потому что оно не стоит того. Всё кончится – и Уишта-Йетлин, и те, кто приговорил вас. И начнётся что-то другое. Это и есть жизнь! Ты никогда не задумывался, почему бессмертные всесильные Лоцманы никогда не пытались захватить Вселенную?
* * * 01:48 * * *
Прозвище «Ныряльщица» Уи получила задолго до того, как переделала тело под свой главный талант и начала претендовать на имя «Хватальщица» и «Глотальщица». Последнее достижение наделило её титулом «Хозяйка Гьершазы», но радости от такой победы – ноль. Уи равнодушно взирала на свои владения. А чему радоваться? Свалка, как она есть: всё, что можно съесть, съели, остальное покрывалось плесенью и постепенно растаскивалось по окрестностям. Куски, осколки, ошмётки, обрывки и огрызки всех цветов радуги покрывали Гьрешазу, словно уродливое лоскутное одеяло. Она больше не была серой, но оставалась омерзительно грязной.
