– Триггер. Достаточно создать пограничную ситуацию или задать правильный вопрос – и червячок зашевелится.
Не выдержав, Дед ударил кулаком по столу.
– Значит, достаточно вербальной проверки? Если я найду триггер для Ясиня, мы узнаем, один он там в своей душе или у него компаньон!
– Если узнаем, – поморщился Лоцман. – Парень столько всего пережил! Он же псих! Как и на чём ты будешь его проверять?
– Люди переживали и более ужасное, – возразил Обходчик. – И оставались собой.
– Люди!.. Я бы не стал сравнивать человека из Открытых Миров и человека с отсталой, изолированной, загнивающей планетки. Да у вас здесь каждый второй наполовину Отвратень!
– А что использовал ты? – спросила Злата, до этого хранившая полное молчание.
Дед вздохнул и уткнулся в свою тарелку.
– Остановил время на Сяйде, – объяснил Лоцман, придвигая себе банку, чтобы было удобнее доставать скользкие огурцы. – Ненадолго.
– А ты умеешь? – продолжала Злата.
Лоцман выразительно посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на Деда.
– Я думал, ты ей объяснил, кто я и что уме…
– В человеческом теле, – перебила его Злата. – Разве оно не ограничивает твои возможности?
Привстав и отвесив извиняющийся поклон, Лоцман вернулся к еде и разговорам.
– Мне пришлось принять более удобную форму, – признался он. – Гранкуйена называли «Последним Лоцманом», потому что он умел вытворять похожие штуки: останавливать время, ускорять, делать карманы и петли. Поэтому его дружки успели убраться с Пушчрема, да и то кое-кто остался… Я сделал большой красивый перерыв. На весь Сяйд, Слои, даже Гьершазу захватил. Последний Лоцман, вернее, его носитель оказался единственным, кто отреагировал правильным образом.
– Как? – не унималась Злата. – Он начал бороться с этим?
– Он это заметил.
Дед услышал достаточно: молча встал из-за стола и покинул кухню.
– Ты наивнее, чем мне казалось! – крикнул вслед ему Лоцман. – Я знал про способности Гранкуйена, знал про его главный талант, поэтому у меня всё получилось! А кто сидит в Ясине? На что будешь ловить эту рыбку?
– А что ты в нём почувствовал, раз считаешь его носителем? – поинтересовалась Злата, убирая свои и Деда пустые тарелки.
– Ничего я не почувствовал! – фыркнул Лоцман. – Сколько можно повторять: их невозможно вычислить!
– Тогда почему ты думаешь, что он…
– Потому что не верю в чудеса, – ответил Лоцман, отдавая ей пустую банку. – Не могут люди из слаборазвитого, да в придачу насмерть изолированного мира построить машину, которая вывезет до Гьершазы. Так не бывает! Пусть и с пилотом, у которого врождённые способности и удачливость на сто процентов.
– У всех врождённые способности! – донёсся до них голос Деда.
– Да-да, твоя гуманистическая теория, я помню! – раздражённо отозвался Лоцман и продолжил обычным голосом:
– Ясинь легко переносит Гьершазу и Землю – редкий дар, но случается. Загвоздка в другом. Я не могу проникнуть в изолированный мир! Понимаешь? Может быть, ему страшно повезло, может быть, наука и магия наконец-то слились в экстазе… Но скорее всего, в одарённом пилоте, который сидел в супер-машине, сидел кое-кто ещё. Например, Отвратень, которому в одиночку с Пушчрема не выбраться. Другое дело командой…
– Тогда понятно, – кивнула Злата. – Это всё объясняет!
– О чём речь!
– Тогда почему он… – она указала подбородком на дверь (руки были заняты блюдом с домашним печеньем), имея в виду Деда, который вновь погрузился в поиски неведомого.
Лоцман печально улыбнулся.
– Потому что ему кажется чертовски несправедливым взять – и прикончить человека, который прошёл через ад и в итоге вырвался из ада. И пока есть только косвенные улики, наш дорогой Фабхрарь будет надеяться на лучшее и верить в чудеса.
Лоцман шмыгнул носом, артистично вытер несуществующую слезу и добавил:
– Вот за это мы его и любим!
* * * 01:19 * * *
Похоже, пора сдаваться. Это будет честно, по-мужски. Прийти к психиатру и открыть страшную тайну: «Так и так, владею неописуемыми магическими способностями. Не я один: есть и другие волшебники, которые прикидываются нормальными людьми. Ходят себе в толпе и прикидываются. Они умеют – они же волшебники!»
Можно поведать, как учили – два года приобщали к сокровенному, хотя по земным часам прошло всего ничего. И нечего удивляться! Они и не такое могут! Здесь моргнул – там месяц пролетел. Представьте, как удобно!
К рассказу о сверхъестественных университетах надо будет присовокупить особенно опасную фантазию. Например, сказать, что хочется выйти из окна и пройтись пешком по стене дома, с седьмого этажа – до низу, за хлебушком. Или на крышу, чтоб голуби удивились. Плевать, что умеешь, и неоднократно проделывал! Доктору лучше знать, что допустимо, а что категорически невозможно.
Годный вариант – голоса. Прямо-таки готовый диагноз! Как спустишься в метро, они тут же принимаются нашёптывать: «Этот хороший», «И этот ничего», «Этот – дрянь, ну, ладно, пусть живёт», «А вот этого не помешает столкнуть на рельсы».
Всё потому, что в метро обитают духи – что-то вроде призраков, но не чьи-то не упокоенные души, а так, самозародившиеся. Типа леших, но не в лесу. И эти метродухи так и норовят вступить в контакт и чего- нибудь умного посоветовать. Например, принести в жертву какую-нибудь студентку. А лучше гастарбайтера. Сразу штуки три – их же никто не считает!..
Голоса в метро – гениальная идея! Могут на месяц в больничку положить, подальше от героического волшебства. Подальше от метро. Пропишут хороших таблеток: диазепама или чего-нибудь такого же сильного. Диазепам – действенное лекарство, особенно если принимать регулярно. Мощнее любой магии!
А как только доктор узнает про папину шизофрению, все сомнения развеются, словно утренний туман. Похвалит за сознательность. Объяснит, что по стенам умеют ходить только человеки-пауки, но они живут в Америке. Согласится, что слушать духов не нужно, лучше послушаться санитара. И оставит там, где покой, белые стены, таблетки, уколы и понятная граница между нормальностью и безумием. По крайней мере, там, где лежал папа, так и было.
Мать расстроится. А потом – давай уж начистоту! – обрадуется, когда тебя признают недееспособным. Ведь отныне и во веки веков она будет во всём права, и тебе придётся слушаться. Никаких секретов, никаких девушек и прочих сюрпризов. Как обращаться с шизофрениками, она знает. Помнит. Не забывается такое никогда!
Понятно, что всё из-за папы. Чёртова наследственность! Папа ведь вырос в детдоме, и про его родителей ничего не известно. Так что картина ясная. То есть наоборот. Такой вот крест и мамин подвиг на всю жизнь, жаль медалей за такое не дают! Зато детдомовским выделяли жилплощадь, и они были завидными женихами, верно? В любой ситуации можно найти что-нибудь полезное…
Интересно, что будет, если узнают про твоё увлечение аниме и фигурками? Обязательно какой-нибудь журналюга накатает длинную умную статью про то, как разрушительно японские мультики воздействуют на
