Ник подняла поднос с колен, поставила его на прикроватную тумбочку и огляделась. Кровать, ночной столик, кресло, комод, дверь. Отбросив одеяло, она встала, балансируя на здоровой ноге. Не такая уж она беспомощная. Мистер Татакис ошибается. Он все еще сердится на нее за то, что она не выполняет его приказы? А как же насчет утренних переговоров? Она отчетливо помнила все до мельчайших подробностей: как он рявкнул на нее в конференц-зале, как…

– Черт побери, что ты делаешь?!

Ник от неожиданности вскрикнула, резко повернулась к двери, замахала руками и рухнула бы на спину, не подхвати ее Александр.

– Что за несносная женщина! – в сердцах воскликнул он. – Тебе нельзя доверять.

– Это я-то несносная? – парировала Ник. – И от кого я это слышу! Я просыпаюсь в чужой постели, в чужой комнате, нога забинтована, как… как у агнца, приведенного на заклание, без одежды, без палки… до ванной можно добраться, только прыгая на одной ноге, и я еще несносная? Оставьте меня.

– С удовольствием.

Он уложил ее на кровать и холодно посмотрел на нее. Итак, нежная теплая женщина, всю ночь пролежавшая в его объятиях, испарилась.

– Мне очень жаль, мисс Колдер, что условия вам не понравились. Но это было лучшее, что я мог вам предложить. В следующий раз прошу заранее известить меня, что вы намерены подвернуть ногу.

– Ужасно смешно, – фыркнула Ник. – Значит, – неохотно протянула она, – я вам должна быть благодарна?

– За что? За то, что чувствуете себя агнцем, ведомым на заклание? Пожалуйста, не утруждайте себя.

– Я немного переборщила. Я… мне было не по себе. А тут вы вошли в комнату и до смерти напугали меня. – Она вздохнула и посмотрела ему в глаза. – И… потом…

– Что – потом? – спросил Александр, но Ник ничего не могла добавить.

Она его еще таким не видела. Он был одет в выцветшие джинсы, под стать им поношенную черную тенниску. Волосы влажные, на щеках щетина, но, даже несмотря на хмурый взгляд, вид у него был бесподобный. Или это ей кажется? Опять воспоминания. Его руки на ее теле. Его дыхание смешивается с ее дыханием. Его руки обнимают ее…

– И потом? – повторил он.

– И потом, – медленно проговорила она. – Я прошу прощения. Не знаю, с какой стати я набросилась на вас.

Выражение лица у него ни капельки не изменилось, но губы его дрогнули в улыбке.

– Заметано. – Он кивнул на поднос. – Я думал, мы выпьем кофе вместе.

– Сегодня же утром встреча.

– Я отменил. Как вы себя чувствуете?

– Лучше. Ходить пока не могу, но…

– Никаких хождений. Врач велел отдохнуть пару дней.

– Дело в том… – Ник запнулась. – Дело в том… я почти ничего не помню из вчерашнего.

Ей это показалось или у него и впрямь порозовели щеки?

– Помнить особенно и нечего. Кофе еще не остыл?

– Нет. Но…

Он присел на кровать, слегка коснувшись ее бедра. Это прикосновение обожгло ее, словно каленым железом. Она осторожно отвела ногу. Александр налил себе кофе и улыбнулся.

– Петра позаботилась о вас?

– Это ваша комната?

– Странная манера отвечать вопросом на вопрос.

– Ваша?

– Моя.

– Почему?

– Что почему? Почему здесь, а не в коттедже? – Он пожал плечами, отпил кофе. – Было бы неразумно оставлять вас одну, вдруг лодыжка бы стала вас донимать? И я оказался прав: у вас сильная реакция на лекарство, которое дал вам врач.

– Реакция? – Так вот почему она ничего не помнит. – Кодеин?

Он кивнул и слабо улыбнулся.

– Вы были как под кайфом.

– В улете.

– Точно. Именно так. Я позвонил доктору, когда понял в чем дело. Он сказал, что все будет нормально, когда проснетесь.

– Теперь вспоминаю. Медсестра дала мне таблетки… Я всего раз в жизни принимала кодеин, когда была маленькой девочкой. Я грохнулась…

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

6

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×