— А где вулкан? — вспомнил Виктор.
Но Горелую сопку нельзя было увидеть. Вулкан спрятался от гостя, закрылся плотной пеленой тумана.
— Завтра, если вам не терпится, можно будет слетать, — сказал Грибов.
— Слетать? Разве у вас есть самолет?
— Да, вертолёт. И летчик свой. Вот он. Кланяйся, Степа. Ты еще не представился своему завтрашнему пассажиру?
— Куда спешить? Успеет еще налетаться, — небрежно отозвался Ковалев.
— Нет, пожалуйста, завтра же! — взмолился Виктор.
Грибов поддержал его.
— Степа, нового товарища необходимо познакомить с вулканом, — сказал он строго и настойчиво.
— Пожалуйста, можно хоть сейчас.
— Завтра, если будет лётная погода…
— Для Ковалева не бывает нелетных погод, — отрезал летчик.
7
На следующий день Виктор отправился на вершину вулкана. Летели они вдвоем с Ковалевым, так как вертолет поднимал только одного пассажира. Виктор волновался, спрашивал, не надо ли взять с собой аварийный запас пищи, сигнальные ракеты, палатку на всякий случай, а Ковалев хладнокровно уславливался насчет обеда. «Мы будем без пятнадцати три. Ждите нас», — сказал он, как будто отправлялся не на вулкан, а в гостя или в кино. Да и то сказать, ведь он летел к кратеру не в первый раз.
Как только вертолет взлетел, открылся замечательный вид. Повсюду — на север и на юг — тянулись горы, вздыбленная, измятая, расколотая земля, молодые вулканы с дымком, древние — с озерами в кратерах, с вершинами, сорванными взрывом, изъеденными талой водой. А над всем возвышался ровный, чуть закругленный конус Горелой сопки. Возле самого кратера плавал легкий дымок, а ниже, зацепившись за скалы, висели плотные облака. Ветер сдул снег с круглых склонов, смел его в размытые водой ущелья, и весь конус украсился белыми жилками. Между ними вились красновато–лиловые подтеки застывшей лавы.
Внизу тянулся темно–синий, утопающий в сугробах лес. Виктор разглядел на опушке подвижную черточку — собачью упряжку — и мысленно представил себе, как он прокладывал бы путь с холма на холм через эту чащу, как карабкался бы на этот склон, переставляя лыжи елочкой, а через этот каменный обвал перебирался бы с лыжами на плечах. Вертолет избавил его от долгого пути.
Уже через полчаса они были над Горелой сопкой. На пологих склонах вулкана лежал ледник. Запорошенный вулканическим пеплом, лед казался грязным, и только в трещинах он сиял зеленым и голубым цветом удивительной чистоты. Ледники перемежались бугристыми полосами лавы и осыпями хрупких обломков. Затем пошло фирновое поле. Не долетая двух километров до вершины, пилот посадил вертолет на плотный снег.
— Рисковать вертолетом не буду, — сказал он строго. — Берите кислородные приборы, дальше пойдем пешком.
С непривычки к высоте у Виктора кружилась голова; казалось, что уши набиты ватой. Но он хотел тренировать себя и от прибора отказался.
— Возьмите, не храбритесь, — сказал летчик настойчиво. — В обморок падают внезапно, а мне неохота тащить вас.
Они двинулись вперед. Шли неторопливо, размеренно переставляя ноги, и глубоко дышали в такт: вдох — выдох, вдох–выдох. На их пути не было отвесных стен и крутых скал, только пологий склон, усыпанный плотным снегом. От беспрерывного подъема уставали колени и сердце
Ближе к кратеру начал ощущаться едкий запах окислов серы. Вскоре пошел снег. Пришлось двигаться в какой–то каше из мокрого снега, теплого пара и сернистого газа. Никак не удавалось перевести дыхание; каждый метр доставался с величайшим трудом. Но вот подъем кончился. Ковалев и Виктор стояли на краю кратера.
У их ног лежала круглая котловина диаметром около трехсот метров и глубиной — до двадцати. В середине темнели жерла. Время от времени из них вырывались клубы пара, пепла и фонтаны камней. На фоне скал горячие камни казались красноватыми, а в синем небе — черными. От беспрерывных взрывов дрожала гора.
На склоне кратера ледяные глыбы вперемежку с вулканическими бомбами образовали нечто вроде лестницы. Летчик попробовал верхние глыбы ногой и махнул Виктору.
— Разве можно спуститься? — взволнованно спросил Виктор. Он еще не знал границ допустимого риска.
Дно кратера покрывал рыхлый пепел. Ноги проваливались по колено. Виктору казалось, что податливая почва не выдержит его тяжести, вот–вот он утонет в пепле с головой. Но летчик шел вперед, разгребая теплую пыль меховыми унтами, и Виктор следовал за ним. Он предпочел бы умереть, только не показать себя трусом.
Не доходя примерно пятидесяти метров до жерла, Ковалев остановился. Отсюда хорошо было видно отверстие — вход в недра вулкана. Из таинственного сумрака вырывались темно–красные камни. Жерло грохотало, как поезд на мосту.
Страшновато было стоять здесь, на тряской и сыпучей почве, у самого входа в недра вулкана. Виктору захотелось сказать: «Уйдем скорее, я уже насмотрелся», — но он подавил страх и заставил себя двинуться вперед.
Летчик поймал его за рукав:
— Ты, парень, зря не рискуй. Погибнешь по–глупому. Это не шутки. Тут смерть рядом ходит.
В эту минуту кратер вздрогнул, послышался страшный грохот, как будто сорвалась каменная лавина. Целый сноп вишнево–красных камней вырвался из жерла. Летчик и Виктор кинулись бежать. Им показалось, что кратер проваливается. Рыхлый пепел поддавался под ногами, люди падали, барахтались… Рядом и впереди шлепались еще не остывшие камни.
Задыхаясь, Виктор взлетел вверх по ледяной лестнице и только здесь, за пределами кратера, оглянулся. Жерло дымило, как фабричная труба, пар заволакивал кратер, круглая чаша постепенно превращалась в озеро, заполненное туманом.
Ковалев покачал головой и принужденно засмеялся:
— А я думал конец пришел. Еле ноги унесли.
Виктор заглянул ему в глаза и понял, что не стыдно было испугаться,
— Опасная игрушка, — согласился он.
Но летчик уже не помнил об опасности. Он посмотрел на часы и сказал озабоченно:
— Пошли, надо спешить. Тася не любит, когда опаздывают к обеду.
Уже на склоне горы, когда подходили к вертолету, Ковалев заметил:
— Ты молодец, парень, не из робких. Только зеленый еще, своей головы не жалеешь. Я на фронте видел таких. Приходит в часть — подавай ему смертельный риск: «Хочу, чтоб в меня стреляли. Где здесь пули?» Ну и гибнет без пользы. А солдат должен жизнью дорожить, от пуль беречься, чтобы больше врагов уничтожить. Смелым надо быть вовремя…
Виктор с трудом сдерживал довольную улыбку. Летчик, фронтовик, признанный храбрец, назвал его «парнем не из робких». Значит, есть надежда, что он будет образцовым геологом.
8
И все–таки Виктор был немножко разочарован. Мечтая о путешествиях, в особенности после прощания с Еленой, он рисовал себе будущую жизнь суровой, полной лишений… Поездка на Камчатку представлялась ему незаурядным предприятием. Он снисходительно смотрел на товарищей, чьи пути кончались на Урале или в Восточной Сибири.
И вдруг вместо палатки, где ночуют на снегу и вода в чайнике замерзает к утру, Виктор оказался в хорошем бревенчатом доме; он спал на мягком тюфяке, с простынями, ел три раза в день за столом, накрытым скатертью, после рабочего дня мог отдохнуть за шахматами.
Обычно по вечерам все собирались в столовой, слушали московские передачи для Дальнего Востока
