С-5 и Щ-301, эскадренные миноносцы «Артём», «Володарский», «Калинин», «Скорый» и «Яков Свердлов», сторожевые корабли «Снег» и «Циклон», 31 транспорт и вспомогательное судно. В 22.45 28 августа, когда основная масса кораблей прошла минное заграждение, В. Ф. Трибуц отдал приказ встать на якорь. В 5.40 утра отряд главных сил снялся с якоря и продолжил движение. С 7.00 начались атаки немецкой авиации (семь Ю-88 из 77-й бомбардировочной эскадры), продолжавшиеся на всём пути от острова Родшер до острова Гогланд.
Не всегда подрывы на минах приводили к гибели корабля. В 21.30 28 августа на мине подорвался лидер «Минск», однако корабль сохранил ход и вечером 29 августа встал на якорь на Большом Кронштадтском рейде. Всего в Кронштадт прибыли 112 кораблей, 23 транспорта и вспомогательных судна. На кораблях было эвакуировано более 18 тыс. защитников Таллина. Не всем защитникам Таллина удалось попасть на транспорты. По немецким данным, в оставленном советскими войсками Таллине было захвачено 11 432 пленных, 97 орудий и 144 зенитные пушки.
Таллинский переход, конечно, нельзя охарактеризовать как блестящую операцию советского военно-морского флота. Командованием флота не была использована теоретическая возможность обхода «Юминды» с севера. Однако переход также никак нельзя охарактеризовать как поражение, подобное Цусиме. Три самых крупных боевых корабля — крейсер «Киров», лидеры «Ленинград» и «Минск» самостоятельно пришли в Кронштадт, а потеряны были в основном старые эскадренные миноносцы-«новики» ещё царской постройки. К новейшим кораблям «проекта 7» из погибших кораблей относился только «Скорый». Символично, что в ходе Таллинского перехода погиб родоначальник серии «новиков» — в 20.30 подорвался и вскоре затонул эскадренный миноносец «Яков Свердлов», называвшийся до революции «Новик». В целом можно отметить, что Балтийским флотом был произведён вполне удачный манёвр по морю, спасший значительную часть войск 10-го стрелкового корпуса от уничтожения и позволивший солдатам и командирам соединения принять участие в боях под Ленинградом в самые напряжённые дни сражения за город.
Выход немецких танков и пехоты на ближние подступы к Ленинграду потребовал изменения системы управления войсками. Ставка 23 августа решила разделить Северный фронт на два фронта — Ленинградский и Карельский. Командующим Ленинградским фронтом был утверждён ранее командовавший Северным фронтом генерал-лейтенант М. М. Попов, начальником штаба — полковник Н. В. Городецкий. Последний являлся ранее начальником штаба 23-й армии. Первоначально Ленинградскому фронту подчинялись 8-я, 23-я и 48-я армии.
Особенностью боевых действий на советско-германском фронте в августе-сентябре 1941 г. было воронкообразное расширение линии соприкосновения войск сторон. Ярче всего этот фактор проявлялся на Северо-Западном направлении. Постепенный отход советских войск на Ленинград приводил к образованию фронта к югу от озера Ильмень до Великих Лук. На прикрытие этого фронта были вынуждены расходовать силы обе стороны. Советский Северо-Западный фронт две из трёх своих армий (11-ю и 27-ю) задействовал именно здесь. Прорыв немецкой 16-й армии через Новгород севернее озера Ильмень вновь означал удлинение линии соприкосновения войск сторон и необходимость образования линии фронта, тянущейся с севера на юг. На реке Волхов образовался разрыв между войсками Новгородской армейской группы Северо-Западного фронта и войсками Северного (Ленинградского) фронта.
Прикрытие линии реки Волхов было необходимым в первую очередь для предотвращения окружения Ленинграда. Ещё 17 августа, в разгар боёв за Новгород, Ставка ВГК указывала командованию Северо-Западного направления на опасность окружения Ленинграда:
«Ставка считает, что наиболее опасным направлением продвижения противника является восточное направление в сторону Новгорода — Чудова — Малой Вишеры и дальше через реку Волхов. Если немцы будут иметь успех в этом направлении, то это будет означать обход Ленинграда с востока, перерыв связи между Ленинградом и Москвой и критическое положение Северного и Северо-Западного фронтов. При этом вероятно, что немцы сомкнут здесь свой фронт с фронтом финнов в районе Олонца. Нам кажется, что главком Северо-Западного [направления] не видит этой смертельной опасности и потому не предпринимает никаких особых мер для ликвидации этой опасности.
Ликвидировать эту опасность вполне возможно, так как у немцев сил здесь немного, а подброшенные нами на помощь новые три дивизии при умелом руководстве могли бы ликвидировать опасность. Ставка не может мириться с настроениями обречённости и невозможности предпринять решительные шаги, с разговорами о том, что уже все сделано и ничего больше сделать невозможно» [18] .
Как мы видим, уже через неделю после начала немецкого наступления советское Верховное командование в целом верно оценило задачи, поставленные в директиве ОКВ № 34. Окружение Ленинграда путём соединения с финской армией было опаснее лобового штурма города. Ошибка заключалась лишь в тезисе «у немцев сил здесь немного». Сил группы армий «Север» действительно было немного, но на их усиление уже выдвигался XXXIX моторизованный корпус 3-й танковой группы, которому предстояло на долгие месяцы стать участником тяжёлых боёв на Волхове. В состав корпуса на тот момент входили 12-я танковая, 18-я и 20-я моторизованные дивизии. Единственное оснащённое танками соединение корпуса, 12-я танковая дивизия была уже изрядно потрёпана боями. Но на 26 августа она ещё была в высокой степени боеспособности: в её составе насчитывалось боеготовыми 7 танков Pz.I, 5 Pz.II, 42 Pz.38(t), 14 Pz.IV и 8 командирских танков.
Для парирования возникшего кризиса Генеральный штаб начал вводить на фронт на Волхове свежесформированные соединения. Первой стала 52-я армия, разворачивавшаяся в районе Тихвина по директиве Ставки ВГК №001200. Командующим армией был назначен генерал-лейтенант Н. К. Клыков, начальником штаба — генерал-майор П. И. Ляпин. Как и в других армиях с большими номерами, формирование управлением армии произошло на базе управления одного из упразднённых стрелковых корпусов. В случае с 52-й армией это был 25-й стрелковый корпус. Согласно вышеуказанной директиве Ставки состав армии Н. К. Клыкова был следующим: «3. В составе 52-й армии иметь: 285 сд в районе Волхова; 292 сд в районе ст. Волховская Пристань; 288 сд в районе ст. Тихвин; 314 сд в районе Хвойная, ст. Песь; 316 сд в районе Боровичей; 312 сд в районе Валдая; 294 сд в районе Окуловки; 286 сд в районе Череповца».
Все эти дивизии были июльского формирования, самой известной из которых впоследствии стала 316-я стрелковая дивизия И. В. Панфилова. Соединения не выдвигались сразу на фронт, так как не были ещё подготовлены к боям. Несколько дней спустя И. В. Сталин в телефонном разговоре с M. M. Поповым так высказался о них:
«Дивизий Клыкова передать не можем, они совершенно сырые, несколоченные, и было бы преступно бросать их на фронт, все равно разбежались бы, а технику сдали бы врагу. Недели через две, пожалуй, сумеем две сколоченные дивизии передать вам» [19] .
Появление новой линии фронта из новых дивизий вскоре стало неприятной неожиданностью для немцев. Окружённые части и соединения, защищавшие Лужский рубеж, сражались в изоляции. Защитники Новгорода были отброшены на восток. Действовавшая к юго-востоку от Ленинграда 48-я армия насчитывала всего 10 тыс. человек. Но вместо победного марша на Ленинград и навстречу финнам 16-я армия снова ввязывалась в напряжённое сражение на все увеличивающемся фронте.
Однако первым неприятные сюрпризы получило советское командование. Буквально через день после появления директивы на прикрытие фронта по Волхову 52-й армией в бой в составе группы армий «Север» вступил XXXIX моторизованный корпус генерала Рудольфа Шмидта. Теперь немецкая 16-я армия получила в своё распоряжение эшелон развития успеха в лице трёх подвижных соединений. Принадлежавшая XXXIX корпусу 12-я танковая дивизия генерал-майора Гарпе 25 августа заняла Любань, выбив из города части 1-й горно-стрелковой бригады. Далее XXXXIX моторизованный корпус разошёлся веером: 12-я танковая дивизия повернула на запад на Колпино, 18-я моторизованная дивизия — на Кириши и 20-я моторизованная — на север, отсекая Ленинград от страны. За ними по пятам двигались пехотные дивизии 16-й армии.
![](/pic/5/3/6/0/4//s02.png)
Поскольку сразу вводить в бой армию Н. К. Клыкова было невозможно, для парирования возникшего на колпинском направлении кризиса командование Ленинградского фронта использовало уже имеющиеся в его распоряжении дивизии. Во-первых, оно усилило слуцко-колпинскую группу вывезенной по Ладоге с Карельского перешейка 168-й стрелковой дивизией полковника А. Л. Бондарева и 4-й ДНО из Красногвардейска. За ними последовала пополненная до 9 тыс. человек 70-я стрелковая дивизия, пробившаяся из лужского «котла». Войска на этом направлении были объединены под командованием 55-й армии. Управление армии было сформировано на базе управления 19-го стрелкового корпуса. Возглавил армию генерал-майор танковых войск И. Г. Лазарев.
Стабилизировавшийся фронт на Карельском перешейке стал донором частей и соединений для парирования немецкого наступления к югу от Ладожского озера. По боевому приказу штаба фронта № 007 1-я дивизия войск НКВД под командованием