взглядом, когда и без слов понятно, что бусы — это не тот подарок, который на самом деле ей приготовлен, а лишь прелюдия к нему.
Чая они так и не выпили.
Олег уснул быстро, а Рита еще долго лежала тихо, словно затаившийся в норке зверек, боясь разбудить Олега. Слышать рядом с собой чужое дыхание было и радостно, и непривычно. Падающий в окно лунный свет озарял лицо парня, и в серебряном сиянии его черты казались красиво холодными, будто вытесанными изо льда. Лицо Кая с сердцем-ледышкой. От такого сравнения пришедшего на ум, Рите стало как-то не по себе. И она с трудом удержалась от того, чтобы не поцеловать парня в губы в желании растопить лед. Но ограничилась тем, что осторожно выбралась из постели и задернула штору.
Уснула Рита под утро и так крепко, измученная мечтами, воспоминаниями, сомнениями и тревогами, что не услышала, когда Олег встал. Проснулась она резко, как от пронзительного звона будильника, разбуженная внезапно ворвавшейся в ее сон тревогой. Одурманенная опиумом сна, Рита не сразу поняла, чем вызвано это неприятное чувство. И только глянув на место рядом с собой, и увидев еще одну подушку, вспомнила.
Олега в кровати не было. Испугавшись, что он ушел, девушка рынком вскочила и, путаясь в одеяле, в которое она наскоро завернулась, выбежала из комнаты. Олег оказался на кухне. Он сидел спиной к двери возле приоткрытого окна и курил, пуская сизые струйки дыма. Из окна тянуло морозным воздухом,
