кредитной карточке.
– Ах, да!
Отец Спиридон вставил карточку Чейта в щель кассового аппарата и перевел на нее сумму вознаграждения, причитающуюся удачливому торговцу.
– Благодарю вас, святой отец, – сказал Чейт, пряча кредитку в карман. – Ну а что касается гудосов…
– Одну минутку! – приподняв руку, остановил Чейта священник. – Если ты не возражаешь, я приглашу принять участие в нашей беседе человека, который знает гудосов лучше меня.
Чейт не возражал.
Отец Спиридон нажал кнопку на селекторе и, наклонившись к микрофону, негромко произнес:
– Будьте добры, пригласите ко мне брата Иеронима.
– Того самого, что был на Гудосе? – спросил Чейт.
– Да, – коротко кивнул священник.
– Надеюсь, уши ему пришили? – с искренним участием поинтересовался Чейт.
– К сожалению, пришлось пришивать искусственные. Но это почти незаметно…
Дверь открылась, и в комнату вошел смиренного вида монах лет тридцати.
– Вы звали меня, отец Спиридон? – тонким голоском пропел он.
– Познакомься, брат Иероним, – священник указал рукой на Чейта. – Это наш разъездной торговец Чейт А. Недавно он побывал на Гудосе.
Внимательно наблюдавший за монахом Чейт заметил, как того всего передернуло при одном только упоминании названия планеты.
– Ужасная, ужасная планета! – с истеричными нотками в голосе выкрикнул брат Иероним.
– Мы помним, какие страдания пришлось претерпеть там тебе и брату Мефодию, – сказал, наклонив голову, отец Спиридон. – Но вот Чейт утверждает, что гудосы всей душой тянутся к Богу.
– Быть того не может! – быстро взглянув на Чейта, уверенно заявил брат Иероним. – Я в жизни не видел больших безбожников, чем гудосы! Они и слышать не желают о слове Божьем!
– Однако весьма щепетильны в вопросах, касающихся души, – парировал Чейт. – Я за два дня распродал на Гудосе полный груз Священного писания.
Монах вытаращил на Чейта удивленные глаза.
– Да, – подтвердил слова Чейта отец Спиридон. – Вот, у меня на столе лежат документы…
– Как вы могли это допустить?! – истошно завопил брат Иероним. – Нечестивые гудосы не достойны даже того, чтобы просто касаться Священного писания своими мерзкими конечностями!
– Ну, тут ты хватил лишнего, – недовольно сдвинул брови отец Спиридон. – Слово Божье доступно всем, кто имеет душу.
– Но только не гудосам! – замотал головой отец Иероним. – У этих нечестивцев нет даже слова в языке, обозначающего душу!
– Ну да? – с деланным удивлением вскинул брови Чейт. – А мне, между прочим, удалось поговорить с гудосами о душе. – Повернувшись к отцу Спиридону, он добавил: – Я бы посоветовал вам тщательнейшим образом проверить словари ваших автоматических переводчиков. А то ведь не поймешь пару слов, а после греха не оберешься.
– Это ложь! – заявил, обращаясь к отцу Спиридону, брат Иероним. – Этот человек, – указал он на Чейта, – проходимец!
– Как бы там ни было, но я сумел наладить контакт с гудосами, а вам они отрезали уши, – невозмутимо возразил Чейт.
Брат Иероним разинул рот, словно рыба, выброшенная на сушу. Лицо его побагровело, а голова затряслась. Чейт даже забеспокоился, что монаха может хватить удар.
Но брату Иерониму удалось совладать со своими эмоциями.
Тогда, закрепляя свой успех, Чейт добавил:
– На будущее имейте в виду, брат Иероним, что на языке гудосов «душа» звучит как «ва-стук»!
– Ва-стук! – Брат Иероним сделал два шага назад и, чтобы не упасть, привалился спиной к стене. – Ва- стук! – снова произнес он, словно выплевывая изо рта какую-то гадость. – Ва-стук! При чем здесь ЭТО?!
Чейт, признаться, был несколько смущен тем, что простое слово так поразило чудаковатого монаха.
– При том, – несколько неуверенно ответил он, – что, когда гудосы выяснили, что Священное писание помогает в излечении ва-стук, то есть души, то они тут же расхватали у меня все книги.
Брат Иероним завыл, как смертельно раненный волк, упал на колени и, обхватив голову руками, несколько раз с силой стукнулся лбом о пол.
– Горе нам! – истошно завопил он. – Горе всем нам, грешным!
Чейт и отец Спиридон одновременно вскочили на ноги.
Чейт хотел было броситься к монаху, но его опередил властный голос священнослужителя:
