Политическая биография Сталина

дюжины членов. Руководство ведомством было нелегко»[729] .

Между тем конституция РСФСР прямо устанавливала: «Народный комиссар вправе единолично принимать решения по всем вопросам, подлежащим ведению соответствующего народного комиссариата, доводя о них до сведения коллегии. В случае несогласия коллегии с тем или иным решением народного комиссара коллегия, не приостанавливая исполнения решения, может обжаловать его в Совет народных комиссаров или в президиум Всероссийского центрального исполнительного комитета советов»[730].

Конечно, Троцкий прав, когда он пишет, что руководить ведомством было нелегко. Но он явно грешит против истины, когда пытается изобразить дело таким образом, будто из-за неуживчивого и самовластного характера Сталина работа Наркомнаца шла не шатко, не валко. Да и тот же Пестковский замечает: «Сталин решил путем упорной работы перевоспитать нас… Здесь он проявил много выдержки и ума»[731]. Пытаясь, как говорится, все окончательно расставить по своим местам и сделать выводы обобщающего характера, с помощью которых можно было бы вынести окончательный вердикт Сталину как никчемному руководителю комиссариата и вообще личности, не обладавшей необходимыми для руководителя качествами, Троцкий в своей книге пишет: «Он имел власть, но этой власти было совершенно недостаточно, чтобы принуждать; приходилось убеждать. Для этого у Сталина не было данных. Противоречие между властностью натуры и недостатком интеллектуальных ресурсов создавало для него нестерпимое положение. Он не пользовался авторитетом в собственном ведомстве… Когда его терпение истощалось, он просто прятался «в самых неожиданных местах». Действительно ли он на кухне у коменданта обдумывал свои тезисы, можно сомневаться. Скорее он тяжело переживал про себя обиду и размышлял о том, как хорошо было бы, если бы несогласные не смели возражать. В то время ему, однако, и в голову не приходило, что наступит такой период, когда он будет только приказывать, а все остальные будут молчать и повиноваться»[732].

Я несколько увлекся рассмотрением ситуации в комиссариате по делам национальностей и тем, как противники Сталина пытались представить его деятельность даже в той сфере, где он был бесспорным специалистом. Впрочем, если отдельные детали и соответствовали действительности, они не могли нарисовать и не рисовали картины в целом. А она состояла в следующем: на протяжении более чем пяти лет он более или менее успешно руководил одним из самых трудных и самых важных в тот период участков государственной работы. К тому же, принимая во внимание черты характера Сталина, такие, как твердость и решительность, присущую ему грубость, настойчивость в достижении поставленной цели, трудно представить, что он вел себя подобно институтке, сталкиваясь с противодействием со стороны своих коллег по работе. Так что, в итоге, россказни о его неумелом, сопровождавшемся сплошными спорами и склоками, руководстве Наркомнацем, оставим на совести их авторов. Этим, я разумеется, не хочу подвести читателя к мысли, будто Сталин на посту комиссара по делам национальностей легко и просто решал все возникавшие проблемы, мгновенно находил «гениальное» или «единственно правильное» решение. Как говорится, обе эти оценки слишком далеки от истины, чтобы считать их сколько-нибудь серьезными. На самом деле шла кропотливая, полная поисков и ошибок, неожиданных поворотов и крутых зигзагов, работа. И с этой работой Сталин, безусловно, справлялся. Доказательством тому служит хотя бы тот факт, что он бессменно находился на этом посту практически весь период существования комиссариата по делам национальностей. И это при всем том, что данный пост являлся лишь одним из числа многих других, которые Сталин занимал в то время.

Когда речь заходит о спорах и конфликтах, происходивших у Сталина с отдельными членами коллегии наркомата, а также зачастую с представителями отдельных национальных образований, то ситуация объясняется отнюдь не характером Сталина, а существом проблем, вызывавших споры. Такие конфликты имели место и нередко арбитром в их решении выступал Ленин, а также Политбюро как фактически высший партийный орган. В качестве конкретного примера можно привести конфликт, возникший между ним и фракцией большевиков проходившего в Москве в мае 1918 г. совещания татаро-башкирских Советов и мусульманских комиссариатов ряда губерний, на котором обсуждались вопросы созыва Учредительного съезда Татаро-Башкирской Советской Республики. Члены фракции, будучи противниками создания ТБСР, проявляли национальный нигилизм и выражали несогласие с разделяемой большинством участников совещания позицией Сталина по вопросам образования ТБСР (о расширении территории, увеличении представительства в комиссии по созыву Учредительного съезда и на самом съезде народностей, населяющих проектируемую республику). 16 мая 1918 г. члены фракции, после принятия совещанием решения о созыве Учредительного съезда ТБСР, осудив позицию И.В. Сталина, ушли с совещания[733].

Предмет спора был перенесен на Политбюро, которое в принципе поддержало позицию Сталина, а не его оппонентов. В итоге обсуждения данного вопроса было вынесено следующее постановление: «По вопросу о Татаро-Башкирской Республике на заседание ЦК были приглашены два представителя партийной фракции происходящего в это время совещания местных людей. На самом совещании возник конфликт между т. Сталиным и членами фракции, которые и подали письменное заявление в ЦК. По обсуждении обеих точек зрения, ЦК принял резолюцию, удовлетворившую и представителей фракции, и т. Сталина»[734]. Что это было за «соломоново решение», сказать трудно, но в целом восторжествовала точка зрения Сталина, который выступал против национального нигилизма. Причина проста — в нем он видел одну из серьезных угроз делу национального сплочения, что имело жизненно важное значение для победы Советской власти, в особенности на первых порах ее становления. Так что, как можно убедиться, вопрос упирался вовсе не в жесткость и неуступчивость Сталина, не в его амбиции как руководителя наркомата по делам национальностей, а в существо, причем принципиальное существо проблемы. К слову сказать, как раз в процессе возникновения и разрешения подобного рода конфликтов и столкновений и вырабатывалась практическая линия государства в области национальных отношений.

Кратко коснемся некоторых других сторон деятельности Сталина на самом первом этапе решения возникших национальных проблем. С конца 1917 г. и на протяжении ряда месяцев 1918 г. разгорался конфликт между Советской властью и Центральной украинской радой (она представляла собой режим, в своих существенных чертах сходный с правительством Керенского, с тем, однако, принципиальным отличием, что Рада находилась фактически под контролем германских войск).

Предоставим слово самому Сталину: «Говорят, что конфликт зародился на почве вопроса о самоопределении. Но это неверно. Рада предлагает установить в России федеративный строй. Совет же Народных Комиссаров идёт дальше Рады, вплоть до права на отделение. Следовательно, разногласие между Советом Народных Комиссаров и Радой не в этом вопросе. Совершенно неправильно также утверждение Рады о централизме, как о пункте расхождения. Областные центры, построенные по типу Советов Народных Комиссаров (Сибирь, Белоруссия, Туркестан), обращались в Совет Народных Комиссаров за директивами. Совет Народных Комиссаров ответил: вы сами — власть на местах, сами же должны выработать директивы, следовательно, не в этом разногласие»[735].

Сталин не только в качестве народного комиссара, но и члена высшего советского руководства активно участвовал в разрешении конфликта с Радой. Суть и содержание конфликта сводилась к тому, что Рада вела борьбу против Советской власти и выступала пособником германских оккупантов, марионеткой которых она в действительности и являлась. Известно, что конфликты и противоречия подобного рода решались отнюдь не в рамках переговоров, а на фронтах войны, с каждым днем все более полыхавшей в национальных окраинах России.

В этих условиях роль национального фактора как консолидирующей силы значительно возрастала. 5 декабря 1917 г. Сталин заключает соглашение с представителями Белорусского областного комитета о совместной работе в целях укрепления Советской власти в Белоруссии. 31 декабря 1917 г. в газетах публикуется декрет «О «Турецкой Армении»» за подписями Ленина и Сталина. В помещенной в тот же день статье, посвященной данной теме, Сталин со всей определенностью заявляет: «Пусть знают народы России, что русской революции и его правительству чужды стремления к захватам»[736]. В 1918–1920 гг. Сталин участвует в многочисленных съездах и совещаниях, на которых рассматриваются и решаются вопросы национального строительства в Советской