Манипуляция сознанием

переползти не смогла — это ясно всем, и это признали самые рыночные умы вроде Лившица. Одновременно куда-то исчезли «антирыночники», поскольку они уже не под дулом пистолета, не под угрозой разгона, а по доброй воле голосуют за «бюджет Чубайса», только более жесткий — за «Чубайса в квадрате». Режим, нисколько не изменившись в своей сути, вдруг перестал быть антинародным и оккупационным — в правительстве чуткие люди, Ельцин стал добрым дедушкой, а патриарх благословляет всех подряд, кроме антисемитов. И человек с ужасом приходит к выводу, что вся эта долгая битва гигантов никакого отношения к его жизни не имела. Курс не был рыночным, оппозиция не была антирыночной. Курс просто вел к полному параличу — и продолжает вести туда же сегодня. И никто его менять, похоже, не собирается.

По привычке говорили о выборах — Госдумы, президента. А между чем и чем выборы? Что стоит за каждой клеткой в бюллетене? Хоть бы кто-нибудь объяснил. Кто мешает что-то сделать для спасения России сегодня? Путин? Примаков? Зюганов? Кто предлагает что-то сделать — а ему не дает такое-то и такое-то препятствие? Ведь препятствий никаких давно нет! Полное несоответствие хозяйственной и социальной действительности и ее политического оформления вышибает людей из мало-мальски устойчивой системы координат. Такой человек беззащитен против манипуляции.

С появлением В.Путина за шизофренизацию сознания плотно взялись уже и некоторые газеты оппозиции. Газета «Завтра» по целой странице в номере отдала сериалу «Проект „Путин“, в котором полощет кандидата, забыв обо всяких приличиях, поминая всю его жизнь с пеленок. В № 10 о детстве Путина говорится так: „У мальчика, уже прошедшего этап становления в дворовой стае, росла звериная ненависть к тем, кто лучше его“. А о его состоянии как кандидата в президенты следующее: „Так цинизм и безжалостность Владимира Путина превратили его из чиновника провинциального масштаба в диктатора, с потрохами заложившего себя дьяволу“.

Ну что ж, допустим. Но вместе с этим номером «Завтра» я купил приложение «День литературы», выпускаемое зам. главного редактора «Завтра» В.Бондаренко. Там тоже большая статья о В.Путине, под заголовком «Вставай, страна огромная!..». Доверчиво читаю и глазам своим не верю: «Но теперь — есть защитник. Глас народа — это услышал Владимир Путин! За его спиной — абсолютное большинство граждан России! Он — тот спасатель, который — слуга народа, и — надежда. Он нужен России — и Россия подняла его с выдохом облегченья…». Перечитываю, думаю, что это какая-то тонкая сатира. Снова вчитываюсь: «Да, душевно открыт. Внушает доверие сразу. Редкая улыбка — ослепительна и наивна. Никакого пафоса. Никаких театральных штучек. Воля. Внятность. Вежливость. Суворовец! Солдат!». И — концовка: «Путь России сейчас ясен — с нами Путин! А Бог — рассудит!». Снова читаю — может, здесь какой-нибудь подвох? Не видно. Диапазон оценок об одном и том же человеке от дьявола до Бога — из одной и той же комнатушки, от одного и того же редактора. Что называется, плюрализм в одной голове. Эх, господа- товарищи, Проханов с Бондаренко, что же вы делаете с мозгами читателей?

Акций по манипуляции, при которых возникает некогерентность, множество. Вот пример. В конце 1998 г. на телевидении была устроена большая кампания против «антисемитизма». С проклятиями в адрес «антисемитов» на экран были призваны все наличные силы — от Ахмадулиной с Березовским до Ростроповича с Щаранским. Уже тот факт, что было решено истратить такие тщательно создаваемые фигуры, как Баркашов, говорит о значении, которое придавалось операции233. Не будем вникать в конфликт по существу, отметим некогерентность рассуждений, которая воспринималась как нечто нормальное.

Органы исполнительной власти (глава администрации президента Бордюжа и министр юстиции РФ Крашенинников) направили в КПРФ и во фракцию КПРФ в Госдуме запросы о мнении партии относительно высказываний А.М.Макашова и В.И.Илюхина. Это нечто небывалое в светской юриспруденции. Юстиция требует у парламентской партии доказать, что она не сочувствует некоему тайному пороку (антисемитизм), определения которому сама юстиция не дает и дать не может. Идея ввести в правовую практику выяснение наличия или отсутствия в какой-либо партии сочувствия высказыванию есть юридическая нелепость, которой вряд ли кто-нибудь мог ожидать в конце ХХ века в стране с все еще приличным уровнем культуры. Над такими потугами охранки издевался Салтыков-Щедрин более ста лет назад («вместо обвинения в факте — обвинение в сочувствии»)234.

Никто из демократов на телевидении не задал простого вопроса: на основании каких правовых норм чиновник администрации требует от политической партии заявления о ее отношении к какому-либо событию? Каким законом ему даны такие полномочия? Будет ли он впредь опрашивать все партии и по поводу любого высказывания, которое чем-то не понравилось администрации? Будет ли действовать принцип взаимности, так что политические партии смогут требовать от президента отчитаться о его отношении к заявлениям политиков или чиновников? Например, о высказываниях Б.А.Березовского. Если бы эта инициатива увенчалась успехом, в России создалась бы совершенно нелепая политическая ситуация.

В.И.Илюхин и А.М.Макашов не нарушили закона, им не было предъявлено прокуратурой никакого обвинения, и тем более нарушение закона не было установлено судом. Таким образом, администрация была недовольна высказываниями, целиком лежащими в сфере идеологии и этики. Но эти сферы не относятся к компетенции администрации. Эпоха морально-политического единства общества закончилась, и по многим вопросам общество расколото — прежде всего в результате действий правящего режима под лозунгом «Разрешено все, что не запрещено законом» — лозунгом, под которым пришел к власти этот режим.

По своему строению вопрос г-на Крашенинникова абсурден. Чтобы задавать вопросы о «сочувствии высказыванию», требуется сначала в суде доказать, что высказывания А.М.Макашова содержат несовместимые с законом враждебные установки по отношению к евреям как национальности. Философские диспуты — не дело министра юстиции. Но само понятие антисемитизм никак не определено в праве и является чисто идеологическим. Признавать право администрации выступать арбитром в таких вопросах — это и есть признак тоталитарного государства. Вообще говоря, антисемитизм («нелюбовь к евреям»), даже если он доказан, не есть нарушение закона, поскольку закон не предписывает любить никакой народ — это сфера этики. Закон ограничивает действия в отношении какой-либо национальности, а не высказывания.

Та кампания конца 1998 г. привела к такому скандальному нарушению логики и правовому нигилизму, что даже демократическая «Независимая газета» (27.01.99) дала справку доктора юридических наук, члена Комитета ООН по ликвидации расовой дискриминации Ю.Решетова. Он неохотно признал: «Позиция США базируется на абсолютизации закрепленной в первой поправке к Конституции свободы слова и нашла свое выражение в решении Верховного суда 1969 года по делу Бранденбурга против Огайо, которое имеет прецедентное значение. В решении было подтверждено право публично призывать к депортации черных и евреев (в Африку и Израиль), если только эти призывы не направлены к немедленным насильственным действиям». Что на это скажут Крашенинников и Ахмадулина? Право публично призывать к депортации евреев — каково?

Ну ладно, США — известные расисты. Они российским демократам не указ. Есть Франция. О ней Ю.Решетов сообщает: «Франция сделала по статье 4 Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации заявление о том, что содержащиеся в ней обязательства по запрещению распространения расистских идей и организаций, ведущих такую пропагандистскую деятельность, противоречат свободе убеждений и свободе ассоциаций. В том же направлении идут и оговорки Австралии, Австрии, Бельгии, Италии и Великобритании к этой конвенции».

В целом проблема «антисемитизма» вносит все более тяжелые нарушения в логику политических рассуждений не только в России. В этом пункте возник парадокс из-за того, что политики и СМИ не желают отказаться от мифа демократии и свободы убеждений. Они вынуждены, на деле, запрещать некоторые убеждения, что явно противоречит правам человека, но при этом желают сделать это под знаменем защиты прав человека. Возникает некогерентность, разрушающая логическое мышление235.

Трудно нам будет вылезти из этой каши.

§ 4. Учебная задача: когерентны ли рассуждения экономистов?

В России сложилось тяжелое положение, которое вовсе не чревато превращением кризиса трансформации в кризис развития. В обществе и даже в среде прямо ответственных за проект специалистов