Театр Теней

– Согласна, но почему-то я об этом подумала.

– Так что эту охрану придется держать годами.

– А зачем? – спросила Петра. – Никому не нужны оставшиеся дети. Мы уничтожили тех, у кого был ключ Антона.

– Это мы знаем. И все равно это дети двоих человек из джиша Эндера. Даже без моего дефекта они будут стоить того, чтобы их украсть.

– Но они еще много лет не будут представлять никакой ценности.

– Не так уж много, – возразил Боб. – сколько нам с тобой было? Даже сейчас – сколько нам? Полно есть людей, которые захотят прибрать к рукам этих детей, вложить сколько-то лет в обучение и приставить их к работе. Играть в игры и выигрывать войны.

– Я никогда не дам никому из них ничего похожего на военное обучение, – твердо сказала Петра.

– Ты не сможешь им помешать.

– У нас хватает денег, спасибо Граффу за выбитые для нас пенсии. Я постараюсь, чтобы охрана была надежной.

– Я не про то. Ты не сможешь помешать детям стремиться к военной службе.

И он был прав. При тестировании в Боевой школе проверялась склонность ребенка к командованию, к боевому соревнованию. К войне. Боб и Петра показали, насколько в них самих сильна эта страсть. Вряд ли их ребенок будет счастлив, даже не попробовав военной жизни.

– По крайней мере, – не сдавалась Петра, – им не придется уничтожать инопланетных захватчиков еще до своих пятнадцати лет.

Но Боб не слушал. Вдруг он напрягся, читая какое-то сообщение на экране.

– Что там? – спросила она.

– Думаю, это Горячий Супчик.

Она подошла посмотреть.

Письмо прошло через анонимную службу, от азиатского провайдера с названием «Таинственный восток». Тема была такая: «никак не ботвинья». То есть не холодный суп – значит, Горячий Супчик. Так прозвали в Боевой школе Ханя Цзы, который тоже был членом команды Эндера и сейчас, как предполагалось, был серьезно задействован в Китае на стратегическом уровне.

Письмо от него к Бобу, до недавнего времени командующему силами Гегемона, было бы высшей степенью предательства. Послание было вручено незнакомцу на китайской улице – наверное, туристу с европейской или африканской внешностью. А понять его содержание было нетрудно:

Он думает, что я сказал ему, где будет Калигула. Я не говорил.

«Калигула» – это могло относиться только к Ахиллу. «Он» должно было относиться к Питеру.

Хань Цзы сообщал, что Питер думает, будто источником информации о тюремном конвое был он.

Неудивительно, что Питер был уверен в надежности этого источника – сам Хань Цзы! Поскольку Хань Цзы был членом группы, похищенной Ахиллом, у него было много причин Ахилла ненавидеть. Достаточный мотив, чтобы Питер поверил, будто Хань Цзы сообщил ему про Ахилла.

Но это не был Хань Цзы.

А если так, то кто мог бы послать такое сообщение, притворяясь, что его послал Хань Цзы? Сообщение, которое оказалось верным?

– Сами давно должны были понять, что это не Хань Цзы, – с досадой сказал Боб.

– Мы даже не знали, что Хань Цзы предполагался как источник, – возразила Петра.

– Хань Цзы никогда не дал бы информации, которая привела бы к гибели китайских солдат. Питер должен был это знать.

– Мы бы это поняли, – уточнила Петра, – но Питер Горячего Супчика не знает. И он нам не сказал, что Горячий Супчик – его источник.

– Хотя мы, конечно, знаем, кто был этот источник, – сказал Боб.

– Надо немедленно дать ему знать, – решила Петра.

Боб уже стучал по клавишам.

– Только это значит, что Ахилл прибыл туда полностью подготовленным, – сказала Петра. – Я бы удивилась, если бы он не нашел способа читать почту Питера.

– А я не пишу Питеру.

– Тогда кому?

– Мистеру и миссис Виггин, – ответил Боб. – Два отдельных письма. Кусочки мозаики. Есть шанс, что Ахилл не наблюдает за их почтой, а если наблюдает, то не слишком плотно и не поймет, что эти два послания надо сложить вместе.

– Нет, – возразила Петра. – Без головоломок. Следит он или нет, но времени терять нельзя. Он там уже не первый месяц.

– Если он увидит письмо открытым текстом, это может спровоцировать его на действие. Тогда это будет смертный приговор Питеру.

– Извести Граффа, пошли его туда.