Сейчас предлагалось, что индонезийский флот будет использован для транспортировки арабо- индонезийской армии для высадки в Таиланде или Вьетнаме. Народы обеих стран желали сбросить китайских завоевателей.
Когда планы высадки в этих двух возможных местах были полностью изложены, Алаи не попросил высказываться – у него был свой план.
– Я думаю, что в обоих случаях планы высадки превосходны. Возражение у меня то же, что было и раньше: здесь нет серьезных военных задач, которые стоило бы решать. Китайцы могут позволить себе проигрывать бой за боем, используя только имеющиеся под рукой силы, отступая и отступая в ожидании исхода настоящей войны. Я боюсь, что солдаты, которых мы туда пошлем, будут рисковать жизнью без всякой полезной цели. Очень похоже на итальянскую кампанию Второй мировой войны: медленно, дорого и бесполезно, пусть мы даже будем выигрывать все сражения.
Индонезийский командор склонил голову:
– Я благодарен Халифу за тревогу о жизни наших солдат. Но мусульмане Индонезии не могут стоять в сторонке, пока их братья сражаются. Если эти цели бессмысленны, найдите нам цели со смыслом.
Один из арабских офицеров с ним согласился:
– Мы доставили войска для этой операции. Слишком поздно теперь везти их обратно и подключать к Пакистану и Ирану для освобождения Индии. Я считаю, что их численность имеет там решающее значение.
– Наступает время, когда погода будет наиболее благоприятной для наших целей, – объявил Алаи. – И нет времени везти арабские армии обратно. Но я не вижу смысла в том, чтобы посылать солдат в бой ради одной только солидарности или задерживать вторжение ради того, чтобы перевезти арабские армии на другой театр военных действий. Если посылать их в Индонезию было ошибкой, то это моя ошибка.
Раздался ропот несогласия. Нельзя возлагать на Халифа вину за какие бы то ни было ошибки. В то же время Боб знал, что этим людям приятно идти в бой под водительством человека, не возлагающего вину на других. В частности, за это тоже они его любили.
Алаи перекрыл гул возражений:
– Я еще не решил, открывать ли третий фронт. Но если мы будем это делать, то целью его должен быть Таиланд, а не Вьетнам. Я осознаю риск дальнего перехода флота по открытому морю – индонезийским летчикам придется прикрыть его с воздуха. Но я выбираю Таиланд потому, что это наиболее близкая к Индии страна и его территория благоприятствует быстрому продвижению войск. Во Вьетнаме нам пришлось бы воевать за каждый дюйм, и наше продвижение по карте было бы медленным – китайцы не будут считать его угрозой. В Таиланде оно будет выглядеть быстрым и опасным. Если они забудут, что в масштабе всей войны Таиланд для них не важен, они могут послать туда войска против нас.
После уточнения еще некоторых тонкостей совещание закончилось. Единственное, чего никто не упомянул, – фактическая дата вторжения. Боб был уверен, что она уже выбрана и всем, кроме него, известна. Он с этим мирился – эти сведения ему знать не нужно, и их более всего следовало от него скрывать на случай, если окажется, что ему все-таки нельзя доверять.
Петра уже спала, когда Боб вернулся. Он сел и включил ноутбук, чтобы посмотреть почту и заглянуть на некоторые сайты. Тут его прервал легкий стук в дверь. Петра проснулась немедленно – хоть и беременная, а спала она все так же по-солдатски, – и оказалась у двери раньше, чем Боб успел прервать соединение и отойти от стола.
У дверей стоял Ланковский с видом извиняющимся и величественным – сочетание, которое только у него получалось.
– Если вы будете так добры меня простить, – сказал он, – наш общий друг хочет говорить с вами в саду.
– С обоими? – спросила Петра.
– Да, пожалуйста, если вы не слишком больны.
Вскоре они сидели на скамейке рядом с троном Алаи – хотя он всегда называл его только креслом.
– Извини, Петра, что я не мог пригласить тебя на совещание. Лига Полумесяца не фундаменталистская организация, но многим было бы очень неловко присутствие на таком совещании женщины.
– Алаи, ты думаешь, я этого не знаю? Приходится считаться с окружающей тебя культурой.
– Я полагаю, Боб ознакомил тебя с нашими планами?
– Я спала, когда он пришел, так что последних изменений я не знаю.
– Тогда прошу прощения, но, наверное, ты сможешь разобраться по контексту. Потому что я знаю, что Бобу есть что сказать и он этого пока не говорит.
– Я не вижу дефекта в твоих планах, – сказал Боб. – Я думаю, что ты сделал все возможное, в том числе был достаточно умен, чтобы не воображать, будто можешь предусмотреть все, что случится после начала войны в Индии.
– Но у тебя на лице я видел не такую похвалу.
– Я и не знал, что у меня на лице все можно прочесть.
– Не все, – сказал Алаи. – Потому я тебя и спрашиваю.
– Мы получили предложение, которое, я думаю, тебя обрадует, – ответил Боб.
– От кого?
– Не знаю, знаешь ли ты Вирломи.
– Боевая школа?
– Да.
– Это было до меня. Я был мальчишкой, и на девчонок все равно не обращал внимания.
