— Так сложились обстоятельства.
— Обычно подобную фразу произносят женщины, которым страшно не везет в личной жизни.
Дженна покосилась на него.
— Ты возомнил себя великим психологом? Остин не обратил на ее выпад ни малейшего внимания.
— А тебе вообще предлагали выйти замуж?
— Да, все четыре раза. — Дженна вспомнила, что за подобными предложениями всегда стояло желание мужчин, остаться на тепленьком местечке, как можно дольше, а о любви ни разу и речи не шло.
— Что ж ты не согласилась?
— Не хотела. Ой, смотри, официантка строит тебе глазки!
— Уходишь от темы?
— Просто не вижу смысла разговаривать о незначительном.
— По-твоему, все твои романы были чем-то незначительным?
Он загонял ее в угол своими вопросами. Дженне хотелось провалиться сквозь землю. Это Остин мог похвастаться своими многочисленными интрижками, каждая из которых лично для него закончилась благополучно. А о чем может рассказать она? О том, что все ее любовники не оставили о себе светлых воспоминаний? О том, что она давно уже решила, что любовь — не для нее? О разбитом сердце и искалеченной душе?
Остин никогда ее не поймет. Он живет одним днем, и его это устраивает. Начни Дженна жаловаться ему на жизнь, все, чего она добьется, — Остин сочувственно покачает головой, а потом предложит утешить ее... в постели, разумеется. А таких утешителей пруд пруди, стоит только свистнуть — не меньше дюжины прибежит.
Она отвела взгляд, молча допила вино, отодвинула тарелку... Остин тоже не произнес ни слова. Дженна боялась поднять глаза и увидеть выражение его лица. Наверное, он очень доволен собой сейчас. Ему удалось вывести ее из себя. Она даже отвечать ему не хочет.
— Дженна... — неожиданно тепло прозвучал его голос, наполненный таким сочувствием, что она не смогла больше оставаться безучастной и взглянула на Остина.
Не было на его лице самодовольства. Он даже не улыбался. Пораженная Дженна смотрела ему в глаза, читая в них... нет, не жалость, а понимание.
— Прости меня.
— Что? — переспросила она еле слышно.
— Я не хотел тебя обидеть.
Она сглотнула подступивший к горлу комок. Извинение Остина было настолько неожиданным, что Дженна долго не могла поверить в его искренность. И все же пришлось. Остин выглядел таким подавленным, что впору было ей его утешать.
— За что ты просишь прощения?
— Мне не стоило лезть к тебе в душу. И не стоило затрагивать тему твоих отношений с мужчинами, ведь я же ясно видел, что ты не хочешь об этом говорить. Видимо, ты никогда не была счастлива в любви, Дженна. Я не имел права насмехаться над твоими чувствами.
— Какого черта?! — в ярости воскликнула она, потеряв над собой контроль. — У меня все в порядке с личной жизнью, ясно?! И всегда все было просто замечательно! И я счастлива! Счастлива! И каждый любовник привносил в мою жизнь столько тепла и доброты, что тебе и не снилось!
Ей стало тошно от собственной лжи. А совсем нехорошо ей стало, когда она поняла, что Остин ей не верит.
Представляю, что он думает обо мне! — ужаснулась Дженна. Вот сидит неудовлетворенная жизнью и мужчинами женщина, которая изо всех сил пытается казаться счастливой. А ведь у нее на лбу написано: полюбите меня хоть кто-нибудь! Хоть ненадолго!
Она вскочила из-за стола, схватила пакеты со своими покупками, которые сейчас с удовольствием выбросила бы в мусор, и выбежала из ресторана. Остин не пытался ее остановить, и Дженна вдруг поняла, что в глубине души хотела бы, чтобы он бросился за ней. Чтобы остановил, попытался разговорить. Она так нуждалась в человеке, который не был бы к ней безразличен!
Однако он остался сидеть за столиком. Ему не было дела до истеричной дамочки, которая обзывает его последними словами, а потом строит глазки; спокойно пьет в его компании вино, а через секунду срывается с места и убегает.
Чокнутая! — вот что на самом деле Остин о ней думает.
И, если честно, Дженна была с ним солидарна. Нормальная женщина никогда не стала бы себя вести так, как она.
Дженна выбежала из торгового центра, едва не попала под проезжавшее мимо такси, села в него же и попросила гнать изо всех сил, пообещав двойную плату. Последнее, как всегда сработало, и она оказалась дома уже через двадцать минут.
Бросив пакеты прямо в прихожей, и не включив свет в доме, Дженна прошла на кухню, выпила воды и расплакалась. Она не успела даже начать жалеть себя, как в дверь позвонили. Настойчиво и как-то неестественно громко.
Дженна на цыпочках подошла к окну кухни, выходящему на ту же сторону, что и парадная дверь, и осторожно приподняла занавеску. На пороге стояли ее друзья, они оживленно переговаривались и смеялись.
Моника, Дэнис. Тэд, Барбара... Зачем они пришли? Неужели так трудно позвонить заранее и узнать о ее планах? Что, если она занята? Им ведь даже в голову не пришло, что Дженна может быть не одна... Хотя в это даже ей самой верилось с трудом. Когда в последний раз она была в этом доме с мужчиной?
Дженна отпрянула в темноту комнаты, надеясь, что никто не заметил, как колыхнулась занавеска, потом схватила свою сумочку с кухонного стола, лихорадочно высыпала из нее все, что там было, отыскала сотовый телефон и выключила звук. Как оказалось, вовремя, потому, что друзья принялись ей названивать.
— Никого не хочу видеть, — сказала она тихо. — Оставьте меня в покое!
Мысль о том, что впервые в жизни она спряталась от своих друзей, неприятно удивила ее. В кого она превращается? Если продолжить в том же духе — у нее и друзей-то в скором времени не останется.
И пусть! — решила Дженна. Теперь одиночество не кажется мне чем-то ужасным. Напротив, я была бы рада пробыть одна как можно дольше. Никто не будет спрашивать, почему я такая грустная, как у меня дела на работе, когда я, наконец встречусь со своими поклонниками из Интернета...
Она услышала, как голоса за дверью стихли, и снова выглянула в окно. Друзья ушли. Дженна решила не перезванивать, а когда спросят, почему она не отвечала на звонки, сказать, что телефон был неисправен.
Дженна поднялась в свою комнату, разделась и легла в постель, чтобы довершить то, от чего ее оторвали: принялась лить слезы.
— Мисс Роу! Я бы хотел посоветоваться...
Сегодня она уже раз пять слышала эту фразу.
И вчера. И позавчера. Дженна стиснула зубы и, не поднимая головы, процедила:
— Минуточку!
У нее складывалось ощущение, что без ее участия Земля переставала вертеться. Все прибегали к ней за советом. Она, конечно, сама виновата. На прошлой неделе на совещании, которое Дженна проводила, она во всеуслышание заявила:
— Если у кого-то возникнут вопросы — приходите, не стесняйтесь. Мы — одна команда и должны работать сообща. Мне вы можете рассказать все. Пожаловаться на свои неудачи и даже на творческий кризис. Вы хорошо меня изучили за три года и знаете, что я всегда вас пойму и поддержу.
«Я — не Лавендер, — можно было прочитать по ее глазам. — Я понимающая и сочувствующая».